Сегодня «отцы русской авиации», как их как-то раз назвал при мне генерал-адмирал (и вот он тогда точно над ними насмехался!) приехали посмотреть на первый полет нашей машины. За их спинами приличных размеров толпа народу — почти все рабочие, техники и инженеры экспериментального цеха, плюс свободные от караула солдаты и офицеры охраны. Все взволнованы и возбуждены. Сегодня весь наш многомесячный труд должен увенчаться триумфом — или оглушительным провалом. Да, уже неделю я гонял аппарат по полю, делал пробежки, подлеты, привыкал к виду земли из кабины. Но и только. А сегодня — первый полет!

Чуть в стороне стрекочет камерой барон Сергей Михайлович Рукавишников, родной брат Александра Михайловича, создатель всемирно известных синематографических картин «Император в октябре» и «Адмирал». После просмотра второй картины я, помнится, и принял решение записаться во флот. И не прогадал!

Сейчас, если всё получится как надо, то Сергей Рукавишников снимет подлинно исторические кадры — полет первого в мире настоящего самолета. Р-1, то есть «разведчик первый». Моноплан с высоко расположенным крылом, с двигателем воздушного охлаждения типа «звезда», с чудовищной мощностью в триста пятьдесят лошадей! Это при том, что сейчас самый мощный двигатель на наземной технике — семидесятисильный на бронетранспортере «Вепрь». В просторной застекленной кабине стоит всего одно кресло, но Горегляд упоминал, что Р-1 сможет спокойно поднимать четверых человек, не считая багажа или боекомплекта.

Я отчаянно волнуюсь, но стараюсь не показывать вида — все-таки герой последней войны, кавалер ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия четвертой степени! Причем орден мне сам император вручал! Правда, нас, награжденных тогда почти полсотни на приёме в Кремле было, но… Почему-то возле меня Его величество задержался на несколько секунд, вглядываясь в лицо, а потом негромко сказал: «Похож!» На что стоящий за плечом своего племянника генерал-адмирал хмыкнул и пробурчал: «Это потому, что я приказал ему усы отпустить! Хрен бы ты, Ники, его узнал!»

Устраиваюсь в кресле, которое установлено впереди слева — справа от меня будет сидеть второй пилот, или штурман. Сейчас там лежит принайтовленный к полу ремнями мешок с песком. Сзади еще два мешка — и для центровки и для имитации полезной нагрузки. Общий вес пилота и груза — почти триста килограммов.

За спиной — очередная новинка — парашют. Отличная штука для спасения пилотов, жаль у нас не было таких во время последней войны — минимум четыре пилота остались бы в живых. После испытаний на манекенах, я первым проверил это гениальное в своей простоте устройство, совершив прыжок с аэростата. А потом еще двадцать раз… Граф Рукавишников тогда сказал очередную непонятную фразу (он периодически что-то такое говорит, будто невпопад): «Никто кроме нас!»