Смотрю прямо перед собой, чтобы не пропустить конца полосы, но при этом кошу одним глазом на указатель — скорость уже восемьдесят… Кажется, пора! На рулёжках я после семидесяти сбрасывал обороты, но сейчас…

Нежно-нежно, плавно-плавно тяну штурвал на себя… Есть отрыв! Примерно пять секунд держу ровно, чтобы набрать скорость и снова тяну на себя — вверх, в набор! Всё, свершилось!!! Я лечу!!! Нет, это МЫ летим! Мы с нашим самолетом, с нашими рабочими, техниками, инженерами! С нашими, мать их, Рукавишниковым и Гореглядом!!!

Земля очень резко и непривычно, не как на планере, проваливается вниз. Я набираю высоту по четыре метра в секунду! Мотор восторженно ревет, карабкаясь в синее небо. Да, великий инженер Горегляд прав — Р-1 спокойно может тащить вдвое больший груз! А, значит, на него можно и пулемет поставить, и, чем черт не шутит — противокорабельную торпеду подвесить! Конечно, не такую большую, которыми мы английский флот топили, но и вдвое меньшей вражескому крейсеру должно хватить! А против пехоты противника необходимо как-нибудь переделать ручные гранаты — чтобы их можно было не руками метать, а к крылу подвешивать и… Дергать за тросик!

Я представляю, что к цели с огромной высоты мчится десяток гранат! Да не маленьких ручных, а огромных, размером с артиллерийский снаряд морского орудия! Почти пятьдесят килограмм смерти в стальной оболочке!!! Ух, ты!!! Хана вам, супостаты!!! Радостный смех сам рвется из груди!

Набираю почти четыреста метров… Так, пора возвращаться из мира мечты в мир реальности! Про сбрасываемые с самолета снаряды я потом с Александром Михайловичем поговорю…

Пятьсот метров, РУД на себя, обороты на две трети, первый разворот, крен, скорость немного падает, выравниваюсь, глядя на «авиагоризонт», подрабатывая одновременно штурвалом и педалями. Картушка магнитного компаса, со смешным названием «бычий глаз», подрагивает, но исправно отмечает изменение курса. Отлично, самолет умеет маневрировать! Причем гораздо резче и уверенней, чем планер.

А, ну-ка, еще один разворот! Крен, падение скорости… И вот что-то новенькое: штурвал тянет вперед! Но и такую реакцию предвидел гениальный инженер Горегляд: глядя на указатель скольжения, кручу ручку триммера. Нагрузка послушно исчезает! Знай наших!!!

От второго до третьего разворота аккуратно пробую змейку, чуть вверх, чуть вниз — машина слушается штурвала предельно точно! От наступившей эйфории, от дикого восторга, я, внезапно даже для самого себя, начинаю петь военную песню, сочиненную нашим великим императором: