— Именно так. Европе не привыкать к взрывам в столицах — Франция научила. Тогда итальянские анархисты покрошили кучу народа. Однако Наполеон III уцелел. Гильотина организаторам. Европа безмолвствовала. Теперь бомбы рвутся в Петербурге, и, похоже, под рукоплескания Запада. Церемониться с подобным отношением я не желаю.

— Но что же мы можем сделать? Свобода прессы…

— Подготовь циркуляр для рассылки европейским партнерам. Любое публичное поощрение русских террористов привет к санкционным мерам. Например, отразятся в таможенных правилах, которые ныне готовит министерство финансов.

Гирс захлопал глазами. Слово «санкция» явно расширило его дипломатический лексикон.

— Вот что еще можно сделать! — продолжал я его добивать. — Объявление дайте в иностранных газетах. О награде за наших бегунков. Тех, кто в Швейцарии, Париже и Лондоне хорошо себя чувствуют. Пусть в щелки теперь прячутся и дрожат как мышки. А там чем черт не шутит: в эмиграции нищебродов хватает, может, кто и клюнет. Возьмет и притащит нам какого-нибудь Бакунина.

Новоназначенный министр сильно раскашляться, будто муху проглотил.

— Водички попей. Не переживай так.

— Вы пошутили? — с надеждой уточнил Гирс.

— Какие шутки! Список имен и суммы я тебе попозже пришлю.

Николай Карлович, нахохлившийся как воробушек, протянул мне письмо.

— Господин фон Плеве просил вам передать, узнав, что еду в Петергоф.

Я распечатал послание. Быстро пробежал глазами текст.

Кровь бросилась в лицо.

— Извини, Николай Карлович, я тебя покину. Нужно кое-что уладить.

Еле дождался, пока Гирс откланяется.

И сразу же направился в «зал с горкой». Мне нужна была Катя. Нам предстоял очень тяжелый семейный разговор.

В обитом красной материей помещении (меня эта навязчивая любовь к пурпурной, багряной, малиновой отделки залов изрядно напрягала) веселились дети в присутствии Кати и девицы Шебеко. Последней от меня достался ненавидящий взгляд, немало ее смутивший.

Не утруждая себя подбором слов, выдал Кате накипевшее, ведь от Плеве пришло сообщение об успехах господина Путилина. В Петербурге во время расследования дела о коршуне наш гений сыска нашел стопроцентные доказательства связи Вавы с неким лицом, связанным с компанией «Грегер, Горовиц, Коган и Ко». Этот тип был арестован и дал признательные показания. Все рассказал: и как коршуна дрессировали, и как Шебеко подкинула приманку. Его начальник, одессит Горовиц, был пойман на границе, когда пытался сбежать.

— Чтобы духу ее здесь не было! — кипел я.

Дуся принялась оправдываться, защищать свою конфидентку.

Сделала только хуже. Ее мольбы разбились о лед моего гнева.