— Не барин, а мастер, — поправил я. — Ладно, Ефим. Правило номер один: ничего не трогать без команды. Правило номер два: если я говорю «стой», ты замираешь, даже если на тебя падает потолок. Понял?

— Так точно, мас…тер.

Первая неделя с Ефимом напоминала дрессировку медведя. Парень был добрым и старательным, но его мозг работал с задержкой, как телеграф на плохой линии. Я потратил три дня только на то, чтобы научить его правильно держать температуру в горне и подавать клещи нужной стороной.

— Не так! — рычал я, когда он в очередной раз пытался сунуть горшок со свинцом в самый центр пламени, где металл мог перегореть. — С краю держи! Жар должен обнимать, а не жрать!

Зато Кузьма неожиданно расцвёл. Появление кого-то, кто стоял ниже его в иерархии знаний, разбудило в нём дремавшего педагога. Он ходил вокруг Ефима гоголем, поучал его, тыкал пальцем и важно объяснял:

— Ты, Ефимка, гляди. Уголь, он живой. Ему дышать надо. А ты засыпаешь его столько, что прежний не успевает прогореть. С чувством нужно.

Пока «молодежь» осваивала азы отлива пуль, я смог переключить фокус на то, ради чего, собственно, и затеял всю эту возню с Потапом.

Гальваника.

Мы с головой ушли в химию.

Моя первая батарея в горшке из-под сметаны была хороша для фокусов, но для серьёзной работы не годилась. Ток падал слишком быстро. Мне нужна была мощь. Стабильная, долгая тяга.

Я собрал новую систему. Шесть керамических банок, соединённых последовательно. Цинк я наплавил из старых типографских форм, медь раскатал в тонкие листы. В качестве пористой перегородки приспособил неглазурованные цветочные горшки, вставленные один в другой.

Когда мы замкнули цепь, искра проскочила такая, что по глазам резануло.

— Зверь, — уважительно сказал Николай, наблюдая за опытами.

— Теперь испытаем зверя в деле.

Мы взяли замок от штуцера — один из запасных. Обезжирили его в щёлочи до скрипа, и я торжественно опустил деталь в ванну с купоросом.

Процесс шёл медленно. Это тебе не гвоздь покрыть. Чтобы получить плотный и рабочий слой меди, который не слезет от удара курка, нужно растить покрытие не спеша. Час за часом.

Мы дежурили посменно. Я следил за уровнем кислоты, Николай менял цинковые электроды, когда они истончались.

Через двенадцать часов я выключил «рубильник».

Когда мы достали замок, мастерская ахнула. Даже Ефим, который вообще ничего не понимал, открыл рот.

Замок был не стальным. Он был словно отлит из красного золота. Ровный, матовый слой меди укрыл каждую деталь, каждую пружинку и винтик. Ни единого пятнышка стали не осталось на съедение ржавчине.