Николай взял тёплую деталь в руки.

— Это… красиво, — прошептал он. — И практично. Максим, брат должен это увидеть. Мы обязаны включить это в доклад.

— В следующий доклад, Ваше Высочество. Нельзя вываливать все козыри сразу. Но готовить почву надо.

Я сел за стол, освободив место от банок, и начал набрасывать структуру второго «пакета». «О применении гальванического тока для сохранения казённого имущества и продления срока службы стрелкового оружия». Звучало сухо, по-бюрократически, но я знал, что за этой сухостью Аракчеев разглядит экономию миллионов.

Жизнь входила в колею, но, как известно, стабильность в России — понятие временное.

За две недели до дня рождения Николая в Павловске начался тихий хаос. Сначала забегали лакеи. Потом садовники начали стричь кусты с такой яростью, будто искали в них французских шпионов. А потом Фёдор Карлович сообщил новость, от которой у всего двора подкосились ноги:

— Сам едет! — выпалил он, врываясь к нам. — Император! Лично! Поздравить брата!

Обычно дни рождения Великих Князей отмечались скромно. Поздравительное письмо, подарок с курьером, обед в узком кругу. Визит самого Александра I Павловича — это был знак. Сигнал. Это была демонстрация особой милости… или особая проверка.

— Он едет смотреть на свои инвестиции, — сказал я Николаю, когда мы остались одни. — Штуцеры пошли в серию. Теперь он хочет убедиться, что не ошибся, поставив на вас.

Николай побледнел.

— Ламздорф уже знает. Он ходит сияющий.

Конечно, он знал. Для генерала это был шанс реванша. Если Николай провалится перед Императором, если заикнётся, покажет невежество в науках — Ламздорф тут же развернёт свои знамёна: «Я же говорил! Механика губит ум!».

И он начал атаку.

Уже на следующий день расписание Николая превратилось в ад. Генерал лично составил список вопросов для «парадного смотра знаний». Латынь, французская литература, всеобщая история, география, закон Божий. Никаких поблажек. Николай должен был отвечать как профессор университета.

— Он хочет меня утопить, — зло бросил Николай, швыряя учебник грамматики на верстак. — Тридцать вопросов по истории! За два дня!

— Спокойно, — я поднял книгу. — Паника — плохой союзник. Ламздорф играет на вашем страхе. Мы сыграем на подготовке.

Вечера в мастерской перестали быть временем творчества. Они превратились в филиал университета. Я гонял его по датам и именам. Мы зубрили спряжения глаголов до хрипоты.

— Цезарь перешёл Рубикон… когда?

— 49 год до нашей эры. Жребий брошен.

— Хорошо. Причины пунических войн?

— Экономическое соперничество Карфагена и Рима за контроль над Средиземноморьем. Сицилия как плацдарм.