Смотр закончился через сорок минут. Александр что-то сказал Николаю, потрепал его по плечу, и они вдвоем, оставив свиту и учителей в саду, направились в сторону дворцовой библиотеки.

Наступила тишина.

Час. Целый час мы сидели в мастерской, прислушиваясь к каждому шороху. Время текло густым киселем. Я успел перебрать в уме все варианты развития событий, от ссылки в Сибирь до немедленного расстрела.

Вдруг дверь распахнулась.

Николай влетел внутрь, как пушечное ядро. Щеки у него горели румянцем, глаза сверкали лихорадочным блеском.

— Он хочет видеть! — выдохнул он с порога, срывая шейный платок. — Мастерскую! Сейчас!

У меня внутри всё оборвалось и тут же ухнуло куда-то в пятки.

— Когда «сейчас»?

— Они идут! Минут пять, не больше! Брат сказал, что хочет посмотреть, где я… «кую характер». — Николай кивнул, обозначая конец диалога, развернулся и убежал.

Я почувствовал, как кровь отливает от лица, но мозг, привыкший к авралам, включил режим холодной логики.

— Так. Спокойно. Убрать со стола всё лишнее! Тряпки, огрызки еды, грязные тигли — в сундук! Ефим, мети пол, быстро! Кузьма, открой форточки, проветри, тут воняет как в преисподней!

— А что оставить? — Кузьма метался между верстаками, хватая то одно, то другое.

— Только суть! — скомандовал я. — Гальванический элемент — на центр стола. Омедненный замок — рядом на на чистое сукно. Чертежи на стене поправить, чтоб висели ровно. Порядок и чистота! Немецкая точность!

Пять минут превратились в ураган. Мы летали по мастерской, сметая стружку, пряча бутылки с реактивами и расставляя инструменты по ранжиру. Ефим махал метлой так, что пыль стояла столбом, но сквозняк быстро унёс её.

И вот — тишина.

Мы выстроились у верстака. Я по центру, руки по швам. Кузьма справа, пригладив бороду. Ефим у двери, готовый открыть ее и умереть от страха одновременно.

Скрип гравия под сапогами. Один, два, три шага.

Дверь отворилась.

Ефим согнулся в поклоне так низко, что чуть не клюнул носом пол.

Александр вошел первым. Он был один. Без Аракчеева, без Сперанского, без адъютантов. Только Николай, чуть запыхавшийся, скользнул следом за братом и прикрыл дверь.

Этот жест — визит без свиты — сказал мне больше, чем любые слова. Император не хотел официального отчета. Он хотел разговора без лишних ушей и протокольных масок.

Александр остановился на пороге, оглядываясь. Он медленно, не спеша обвел взглядом закопченные стены, печь и полки с инструментами. Это был взгляд хозяина, который проверяет дальний угол своих владений.

Он прошел к верстаку, проводя пальцем в белоснежной перчатке по краю столешницы. Посмотрел на перчатку. Чисто. Кузьма выдохнул так громко, что это прозвучало как паровозный гудок, но Государь сделал вид, что не заметил.