Увидев меня, он не бросился навстречу, не окликнул. Он просто кивнул. Коротко. В сторону. Мол, отойдём, разговор не для чужих ушей. Жест человека, привыкшего к конспирации. Я последовал за ним, на ходу анализируя: походка ровная, военная, чуть враскачку — бывший строевой? Спина прямая, несмотря на попытку выглядеть сутулым. Руки, мелькнувшие из рукавов, — не крестьянские: нет той узловатой грубости, что отличает пахаря от горожанина, но и не холёные дворянские. Отставной унтер? Денщик? Мы свернули за угол, в проулок между флигелем и конюшенным двором, где тень от стены была густой, как дёготь. Здесь нас не видно ни из окон, ни от караула. Идеальный выбор точки рандеву.

Мужик остановился, развернулся ко мне лицом и впервые посмотрел прямо в глаза. Его взгляд был цепким, как у человека, который привык взвешивать людей на невидимых весах: полезен — бесполезен, свой — чужой. И в этом взгляде не было ни грамма дружелюбия. Только холодный расчёт.

— Значит теперь ты Макс, — произнёс он вполголоса, не спрашивая, а скорее констатируя. — Это правильно, что не назвался своим именем. Заждались мы тебя, Макс, — имя он выделил особым тоном. — Два месяца — ни слуху ни духу. Думали, сдох ты там. Или сбёг. Тебя ж Фома за чаркой водки купил, а ты, гляди-ка, прижился. Ну, давай, не тяни кота. Что удалось узнать? Когда будет самый удачный момент?

Удачный момент.

Для чего?

Мой мозг судорожно перебирал все возможные интерпретации. Кража? Грабёж? Он говорил так, будто я — часть какого-то плана. Часть механизма. Шестерёнка, которую завели и забыли, а теперь пришли снять показания. Я стоял в темноте, чувствуя, как по спине течёт ледяной пот, и понимал: одно неверное слово — и всё рухнет. Легенда «фон Шталя». Покровительство Александра. Доверие Николая. Всё, что я строил всё это время, может разлететься вдребезги из-за прошлого этого тела, в которое меня забросило. Я не знаю, кто этот мужик. Не знаю, что бывший я ему обещал. Не знаю правил этой игры. Но я точно знаю одно: нужно тянуть время и вытащить максимум информации, не выдав, что я не тот, кого они заслали во дворец.

— Дело такое, братец, — начал я, стараясь говорить хрипло и невнятно, подделываясь под простонародную речь, — тут не в двух словах, дело серьёзное, понимаешь? Я ж не для забавы столько ждал. Нельзя абы кому, нужно чтобы главный, лично, из первых рук, а иначе — ненароком всю лавочку спалим.

Незнакомец сощурился. В тусклом свете было видно, что сейчас в его голове идет активная мозговая деятельность. Он молчал пару секунд — томительных, как ожидание выстрела, когда барабан револьвера уже крутится.