питался дома. Удалось все же обнаружить хлеб, масло, несколько сортов сыра. Елена жадно накинулась на еду, затем придирчиво понюхала ломтик сыра. – Испортился! – авторитетно заявила она. – Видишь – плесень? – Это бри, – неохотно объяснил он. – Он и должен быть с плесенью. – Фигня какая-то, – пожала плечами она, но сыр все же съела. Насытившись, и выпив чаю, она начала клевать носом, несколько раз широко зевнула. «Черт возьми, что мне с ней делать теперь? – в раздражении думал он. – Выставить? Чтобы этот ее Рафик снова отправил ее на шоссе? Вот дерьмо, и зачем я только остановил машину?» – Сколько будет стоить целая ночь? – спросил он. – Что? – она удивленно заморгала. – А тебе зачем? Нуу, баксов двести… – Позвони своем Рафику и скажи, что я… снял тебя до утра, – объяснил он. – Потом можешь помыться – ванная вон там, и лечь спать в комнате для гостей. Утром уедешь! – Ух ты… – протянула она. – Слушай, а это… И че, ты меня за всю ночь не тронешь? Может, ты импотент или педик? Он невольно улыбнулся. – Нет, ни то, и ни другое. Я просто нормальный. Она пристально посмотрела на него: – Неет, нормальные – они другие. А ты… Хороший ты мужик, отзывчивый! На том и погоришь… Жалко! Она придвинулась ближе и с неожиданно робостью потерлась головой о его плечо. И снова что-то кольнуло в груди – какое-то смутное полувоспоминание, как будто давний забытый сон. Александр отодвинулся. – Это мы еще посмотрим, – отозвался он. – Все, располагайся. Спокойной ночи. Он вышел из кухни, прошел в кабинет и включил ноут-бук. Нужно было еще поработать над документами. Уже глубокой ночью, покончив, наконец, с делами, он, проходя по коридору, услышал какой-то шум из гостевой комнаты. Дверь была приоткрыта. Тагильцев заглянул, и увидел Елену, спавшую на диване. Девушка беспокойно металась во сне, бормотала что-то, вскрикивала. Ее влажные от пота волосы золотистой волной растеклись по подушке. Александр вошел в комнату и склонился над спящей… На секунду им овладел какой-то непонятный беспричинный страх, отчаянное наваждение – ему вдруг почудилось, будто лежащая перед ним девушка мертва, он же стоит над ней, оглушенный болью, и не понимает, что теперь делать. Тряхнув головой, он отогнал страшное видение и дотронулся рукой до лба Елены. – Тише! – прошептал он отчего-то дрогнувшим голосом. – Тише! Все хорошо. Спи! Девушка сдавленно застонала, потом, не открывая глаз, нашарила его руку и вложила в нее свою маленькую, холодную ладонь, доверчиво и мягко. Он смотрел на нее, спящую, вцепившуюся в