лица-воронки обернулись к онемевшему от ужаса Александру и издали утробный высасывающий душу вой. Закричав, он бросился прочь, бежал, не разбирая дороги, боясь обернуться, чтобы снова не увидеть тянущиеся к нему изъеденные тленом руки и безглазые морды. Задыхаясь, он споткнулся обо что-то в снегу и упал разбив в кровь лицо. Со свистом вдыхал ледяной воздух вперемежку со снегом, не смея поднять голову, боясь вновь увидеть вокруг себя сонмище мертвых духов. Однако, вокруг царила тишина. Кажется, они потеряли его в буране. Александр чуть приподнялся и обнаружил, что то, обо что он споткнулся, было лежавшим на земле человеком, почти занесенным снегом. Он смог различить очертания фигуры, замотанной в какое-то худое рубище. Первым его порывом было броситься прочь – наверняка это еще один полуразложившийся мертвец. Однако затем какое-то предчувствие кольнуло в груди. Сотрясаясь от холода и страха вновь увидеть перед собой гниющую плоть, он принялся разгребать снег. Пальцы побелели от мороза, он почти не чувствовал их, когда ощутил вдруг шелковистое прикосновение к коже. Прядь волос! Золотистая, как солнечный свет! Не веря тому, что видит, он дернул бесчувственное тело на себя, перевернул… Женщина – теперь он видел, что это мертвенно бледное с посиневшими от холода губами лицо было женским – застонала и чуть приоткрыла больные исступленные страданием глаза. Он узнал бы их из тысячи! Елена! – Милая, милая моя, это ты! – захлебнувшись радостью, вскричал он. – Я нашел тебя! Подожди немного! Теперь все будет хорошо! Она не отвечала, находясь в забытьи. Но это было сейчас не важно, главное – он нашел ее, и она жива. Александр взвалил Елену себе на плечи и, ощутив прилив сил, двинулся к горным уступам в надежде найти какое-нибудь укрытие, обогреть ее, привести в чувство. А потом они вместе решат, как им выбраться отсюда. Продвигаясь вперед, он вдруг различил сквозь снежную пелену смутное оранжевое марево. Как будто даже потрескивание огня удалось услышать сквозь вой ветра. Тагильцев прибавил шагу. Так и есть – укрывшаяся за утесом пещера, а в ней – о чудо! – горит костер. Проваливаясь в снег по колено, он с отчаянным усилием бросился вперед и вскоре уже входил под каменные своды. Осторожно положил Елену на пол, поближе к огню, опустился на колени и склонился над ней. Только теперь он смог как следует рассмотреть ее, и у него перехватило дыхание. Она была прекрасна, так прекрасна, словно и не погибала еще недавно под снежным покровом. Бледное лицо ее на глазах оттаивало,