в себя, и теперь стремительно идет на поправку, Миша снова беседовал с Сергеем Антоновичем в его светлом кабинете, под сенью разлапистой пальмы в кадке. – Но я же сам видел! – навалившись животом на стол, допытывался он. – Вы сказали – все, и аппараты отключили. Это как понимать? Врач скучным голосом начал что-то ему объяснять, сыпать научными терминами. Все это Миша слышал уже не один раз. Он вежливо выслушал эскулапа, следя за осенней мухой, с упорством идиота бившейся в стекло, за которым лил все тот же бесконечный дождь. И, когда врач, наконец, замолчал, продолжил выспрашивать то, что его интересовало. – Вы понимаете, в чем тут запарка, – доверительно наклонился он в Сергею Антоновичу. – Мне чисто для себя понять, как говорится. Не для протокола. Я же Вам говорил про Саню… ну, что он, слегка крышей поехал, когда Вы ему сказали, что надежды нет. И что мы с ним поехали на Алтай, к этому Ламе, который там над ним всякие фокусы проделывал, якобы для того, чтобы спасти эту его Елену. А я психанул и свалил оттуда, потому что считал, что все они там шарлатаны, в секту народ заманивают, и бабло в карман себе кладут. И тут – елы-палы, девчонка-то ожила. Вот вы мне объясните, это что с точки зрения медицины такое? Это Лама этот самый что ли ее оживил, да? И произошло чудо? Но чудес же не бывает? – Голубчик мой, – Сергей Антонович подергал себя за мочку уха. – Поверьте человеку, который сорок лет отдал медицине: бывает – все! Человеческий организм – система настолько сложная, что мы и близко не можем утверждать, будто изучили ее досконально. Бывает, что лучшие светила медицины человека приговорят, а он уедет куда-нибудь в глушь, займется там сыроедением – и через год глядишь – абсолютно здоров. А другой наоборот, вместо того, чтоб лечиться, пойдет по бабкам, экстрасенсам, святой водой начнет обтираться – и готов свежий покойник, при вполне неплохих прогнозах. Как это объяснить? А никак! Одному повезло, другому – нет. Вот и весь сказ. – Доктор, вы что-то темните, – неудовлетворенно поерзал на стуле Миша. – Вы мне прямо скажите, что мне теперь думать-то? Зря мы на Алтай мотались или все же не зря? – А как хотите, так и думайте, дорогой мой, – устало бросил Сергей Антонович. – Хотите – считайте, что этот самый – как Вы говорите? Лама? – так вот, Лама или там Тагильцев с его помощью спустился в преисподнюю и воскресил гражданку Асееву. А хотите, считайте, что организм у нее был молодой, сильный, и справился там, где медицина оказалась бессильна. Я ведь Вам говорил уже