Хао охнул. Его глаза, ещё секунду назад полные ярости и самодовольства, расширились от шока. Он попытался что-то сказать, но из его рта вырвался лишь булькающий хрип. Я отдёрнул клинок, и старик, словно тряпичная кукла, отлетел в сторону, рухнув на изуродованный газон. Алая кровь хлынула из раны, окрашивая зелёную траву в багровый цвет.

— Ты был слишком самоуверен, Хао, — спокойно произнёс я, делая шаг к нему. Голос звучал ровно, без надрыва, но в нём чувствовалась сталь. Мои ботинки легко ступали по земле, словно я не касался её. — Думал, что все твои марионетки одинаковы? Что я сломаюсь, как и остальные?

Он корчился, пытаясь опереться на локти, но тело не слушалось. Кровь продолжала фонтаном бить из груди, заливая его одежду. И всё же, рана, пронзившая его насквозь, начала стремительно затягиваться — медленно, но верно. Мясо стягивалось, кожа зарастала, но это было лишь внешнее исцеление. Внутри он был сломлен.

— То, через что я прошёл, старик, — я подошёл ближе, опустился на одно колено, чтобы заглянуть ему в глаза. Его зрачки сузились от ужаса. — Тебе даже в самых страшных кошмарах не снилось. Я пропитался Тьмой насквозь. Я стал частью Преисподней, а она — частью меня.

Мои руки, которые я вскинул, засияли тем же чёрно-зелёным светом, что и мой клинок. Покров на теле вспыхнул, обволакивая меня, и даже кожа, казалось, потемнела, приобретя неестественный оттенок. В воздухе запахло серой и озоном. Демоническая сила Куариэлла, слившаяся с моей собственной, пульсировала в каждой клетке.

— Теперь ты видишь, старый пёс? — усмехнулся я, глядя, как Хао пытается отползти, но его тело не слушается. Он был обездвижен невидимой силой, моим новым контролем. — Это не просто магия. Это… нечто большее. И это… моё. И теперь ты поплатишься за то, что сотворил.

— Ха-ха-ха! — его смех перешёл в злобный, надрывный хохот. — Ты… ты думаешь, что это всё⁈ Глупец! Наивный щенок! Это лишь… царапина! Ты не знаешь, сколько козырей у меня в рукаве! Я старик, да! Но я… древний! И я не умру так просто от рук какого-то… выскочки!

Вокруг него вспыхнуло багровое пламя. Оно не горело, а пульсировало, словно живое, вырываясь из его тела и окутывая старика причудливыми, зловещими узорами. Хао, несмотря на рану, вскочил на ноги. Его движения были рваными, как у марионетки, но в них чувствовалась огромная, отчаянная сила. Он, словно обезумевший зверь, бросился на меня.

— Умри! — проревел он, выбрасывая вперёд кулак, окутанный огнём. — Умри, пока не стал тем, кем тебе не должно быть! Ты… ошибка! Ничтожество, которое посмело прикоснуться к силе, что тебе не принадлежит!