И все же я чувствовал, что первоначальное напряжение медленно спадает, оставляя после себя какую-то пустую и неприятную усталость. Встреча с Савельевым слегка выбила меня из колеи своей необычностью, но при этом еще и заставила пересмотреть некоторые вещи.

У моего дома бывший чекист остановил «Жигуль», но двигатель не заглушил. Повернулся ко мне. Его напряженное лицо в свете одинокого уличного фонаря выглядело бледным и ненастоящим, словно мрачная маска.

— Громов, — хрипло произнес он, выдержав паузу. — Я еще могу тебе доверять или уже нет?

Тяжелый вопрос повис в салоне «копейки». Я видел в глазах майора целый букет эмоций, которые перемешались между собой, но он все еще пытался их сдерживать. Там было не столько сомнение, сколько последняя попытка за что-то ухватиться в этом рушащемся мире. За последние два года жизнь Кикотя и впрямь перевернулась с ног на голову.

— Можешь, — твердно и уверенно произнес я, глядя ему прямо в глаза. — Потому что других вариантов у нас с тобой нет. Ты по-прежнему можешь мне доверять, и у меня от тебя тайн нет. Но все, о чем мы говорили с Савельевым в той квартире, касается только нас. А тебе нужно отдохнуть, ты как бомба с нестабильным часовым механизмом.

Он медленно кивнул, без слов. Налицо — принятие факта. Большего от него сейчас было не нужно.

— Хорошо. Не прощаемся.

Я распахнул дверь, вышел. Холодный декабрьский воздух ударил в лицо. За спиной рыкнул мотор, и ВАЗ-2101, развернувшись, растворился в темноте двора.

Следующие две недели пролетели незаметно, в каком-то странном подвешенном состоянии. Лечебная физкультура сменилась настоящими тренировками — организм, хотя еще и помнил о ранении, уж почтиоправился, периодически даже сам требовал нагрузки. И если восстанавливающееся тело я еще мог как-то занять, то мысленно я вновь и вновь возвращался к разговору с лейтенантом Савельевым и его недоговоркам. Наверное, это отражалось на моем лице, потому что мать несколько раз спрашивала, все ли у меня в порядке и ничего ли не болит. И каждый раз я отвечал одно и то же, что просто задумался о том, какая же работа мне предстоит в будущем. Да и вообще о том, что будет дальше.

— Не думай об этом, у тебя еще неделя больничного. Лучше займи голову чем-нибудь светлым.

Решение пришло почти сразу — нужно непременно увидеть Лену. Не по телефону, а вживую. Обнять, почувствовать ее рядом, вдохнуть ее приятный запах. Хватит уже валяться дома, в четырех стенах и сторого соблюдать все требования, что я получил в госпитале.

Я не долго думая, собрал самые необходимые вещи и сказал матери, что утром еду к жене в Краснодар. Честно говоря, это давно нужно было сделать. Останавливал только один факт — в преддверии нового года, у них там какая-то проверочная комиссия работала, поэтому Лена уходила рано, а домой возвращалась поздно вечером.