— Ну да, ну да… Знаю! Однако, вы действовали там так уверенно, будто заранее знали, откуда и когда придет удар. Будто у вас был источник в этом самом лагере. Внутри.

Я медленно покачал головой, чувствуя, как боль от движения отдается в затянутой бинтами грудной клетке.

— Источником была логика, товарищ полковник. А с этим у меня проблем нет. И вы это давно знаете.

Черненко кивнул, но в его кивке не было согласия. Было понимание, что я ему чего-то не договариваю. Или не хочу договаривать.

— Допустим, — сказал он. — У вас хорошая оперативная интуиция. Ее отмечают даже… наши недавние оппоненты. — Он сделал едва заметное ударение на слове «наши», давая понять, что в курсе мутных дел засланцев из Пентагона, с целью навести смуту в руководстве Советского Союза. — Не стану скрывать, что эта ваша интуиция мне необходима. Только уже не в горах Афганистана, не в пустынях Сирии, и не сейчас.

— А где же? — удивился я.

— Здесь, в Москве. И достаточно скоро.

— Снова пытаетесь меня вербовать? — улыбнулся я. — Не стоит. Я не хочу в КГБ, да это и невозможно. Вы же лучше меня знаете, что обе структуры действуют самостоятельно и не отвечают друг перед другом. Есть правила.

Он помолчал, словно взвешивая, сколько можно сказать.

— Не буду темнить… У меня есть подозрения, старлей. Не доказательства, а именно подозрения. Касаются нескольких высокопоставленных офицеров из нашего ведомства. Недавно вернулись из длительных командировок в ГДР. Работали по линии научно-технической разведки, атомной контрразведки. В их делах… слишком много идеальных результатов! Но нет того, что действительно представляло бы для нас интерес. И слишком много странных совпадений с провалами в других местах. Я хотел бы держать с тобой связь. Неофициальную. Ты будешь выздоравливать, возможно, тебя ждет преподавательская работа, аналитика. Появится доступ к информации, к контактам с новыми людьми. Ты сможешь видеть и слышать то, что далеко не всегда вижу и слышу я. В общем, ты интересен мне как человек, который мыслит не по шаблону и который… не боится идти против правил.

Это было предложение. Правда, присутствовало ощущение, что это приказ, грамотно сформулированный как предложение. От просьб КГБ отказываться не принято. К тому же, мне это тоже на руку. Раз уж я настолько дерзко вмешался в ход истории, так почему бы не пользоваться тем, что предлагают?

— Я понимаю, — ответил я. — А чем именно я могу быть вам полезен, товарищ полковник?

— Об этом потом. — Черненко, наконец, сделал шаг и сел на стул. Его поза стала чуть менее официальной. — Разумеется, командование ГРУ в лице полковника Хорева и других офицеров, об этом предложении знать не должны. Да и еще… Есть один момент. Некоторое время назад вы интересовались у меня человеком, по фамилии Савельев. Почему?