На сегодня хватит. Я собрал готовый корм в мешочки, отнёс в погреб и разложил по нишам. Поднявшись из прохладного подпола наверх, плеснул в лицо ледяной водой из ведра и с наслаждением вытерся жёстким полотенцем.

Из коридора лавки доносился мерный стук молотка и негромкие команды Марно. Я пересёк двор и заглянул внутрь: Лют стоял весь в каменной крошке. В свежем проёме, обрамлённом аккуратным каменным косяком, уже плотно сидела тяжёлая дубовая дверь на деревянных клиньях, ожидая окончательной подгонки и установки петель.

Марно стоял перед ней, прищурив один глаз. Лют замер, не решаясь выбить клин, пока мастер не даст добро.

— К вечеру новая дверь точно будет стоять, — сообщил каменщик, заметив меня. — Завтра заложим старый вход.

Я кивнул.

— Хорошая работа.

Марно лишь пожал плечами. Для него подгонка двери так же естественна, как для меня ставить диагноз.

Направившись на кухню, я покормил своих зверей. Затем переоделся в чистую рубаху, расправил складки и затянул пояс, после чего взглянул на Кроха. Зверь уже лежал у порога и то и дело прикрывал глаза.

— Останешься дома, — сказал я ему. — Присмотри за Люмином и Брумишем.

Крох закрыл глаза — принято.

Люмин сидел на кухне и сосредоточенно грыз морковку. Я мимоходом потрепал его по ушам, зайцелоп чихнул от неожиданности и возмущённо пискнул.

— Скоро вернусь.

Выйдя на улицу, я поправил ранец и зашагал к Кузнечному мосту.

Солнце висело низко, расчерчивая мостовую длинными тенями. Вечерний город жил иначе, чем дневной: тише, медленнее, задумчивее. Хозяева некоторых лавок уже закрывали ставни, а уличные торговцы неспешно сворачивали прилавки. На мосту я разминулся с гружёной телегой. Возчик лениво пускал дым из трубки, а пара толстошкуров тянула повозку, меланхолично переставляя мощные короткие лапы.

По дороге я прокручивал в голове один и тот же вопрос: какой отряд откликнулся так быстро? Лес нестабилен, группы пропадают пачками, а поисковые операции давно не проводятся. Здравомыслящий наёмник трижды подумает, прежде чем соглашаться на такое, а мне ответ пришёл спустя всего несколько часов, посреди ночи…

Я свернул за ткацкую мастерскую. Впереди показалась потемневшая вывеска с медным котлом. Толкнув тяжёлую дверь, вошёл внутрь.

В таверне оказалось куда многолюднее, чем вчера. Гул разговоров стоял плотной стеной, свободных столов не просматривалось. Густой табачный дым медленно стлался под низким потолком, смешиваясь с ароматами пенного, жареного мяса и пряных трав, а свечи в железных подсвечниках отбрасывали на стены дрожащие тени.