Хольц поднял правую руку и раскрыл ладонь.

Воздух перед ним дрогнул, загустел, и из мерцающего марева шагнул массивный зверь ростом по пояс тренера, покрытый густой тёмно-синей шерстью, которая переливалась в свете, падающем из окна. У него была широкая голова с мощными челюстями и внимательные синие глаза. Зверь ткнулся лбом в бедро хозяина, и из его груди вырвалась низкая вибрация, от которой задрожала посуда на кухне.

— Привет, Грим, — тихо сказал Хольц.

Он потрепал зверя за ухом, безошибочно найдя точку, где шерсть росла гуще всего, и, достав из сумки шарик обогащённого корма, положил его в миску. Грим в два укуса съел угощение, облизнулся и посмотрел на хозяина с выражением «а добавка будет?».

— Нет, — сказал тренер, слегка улыбнувшись. — Ложись.

Грим фыркнул, развернулся и плюхнулся на лежак. Хольц присел рядом, запустив пальцы в густую шерсть на загривке. Зверь довольно прикрыл глаза, и вибрация стала тише.

Несколько минут они сидели в тишине, затем Хольц поднялся и его лицо изменилось. Мышцы вокруг рта напряглись, складки у глаз, которые при улыбке делали его похожим на доброго деда, превратились в глубокие борозды.

Он снял со стены масляную лампу, зажёг фитиль, подошёл к стеллажу с книгами и старым снаряжением. Нащупав за третьей полкой рычаг, утопленный в каменную кладку, потянул.

— Охраняй, — сказал мужчина, и Грим в ответ тихо рыкнул.

Тем временем часть стены с тихим скрежетом приоткрылась, обнажив узкую лестницу, уходящую круто вниз. Камень ступеней был отполирован до блеска тысячами спусков и подъёмов.

Тридцать две ступени. Он знал их число наизусть, но всё равно считал каждую, пытаясь унять дрожь в руках и отвлечься от мыслей о том, что ждало внизу.

По мере спуска на стенах проглядывались глубокие борозды. Любой пришедший сюда впервые мог бы принять их за декор, но Хольц знал: эти следы оставили когти, способные вскрыть железную дверь. В камне тускло мерцали полосы металла. Укрепление, установленное семь лет назад, когда первая кладка начала превращаться в крошку.

Лестница заканчивалась железной дверью с тремя засовами. Хольц сдвинул каждый привычным движением и потянул створку на себя.

Помещение за дверью оказалось просторным, вырубленным в скале, с низким потолком и грубым каменным полом. Именно ради этого подвала мужчина в своё время и купил этот дом.

Свет лампы скользнул по полу и высветил толстые цепи, каждое звено которых было размером с кулак взрослого мужчины. Они тянулись от вмурованных в стены скоб к центру, где на каменной плите лежал… Зверь.

Даже лёжа он казался колоссальным. Встань он во весь рост, и Хольц не достал бы ему до плеча. Матовая черная шерсть была настолько густой, что свет лампы буквально тонул в ней. Под шкурой перекатывались мышцы, каждая толще человеческого бедра. Лапы венчали когти, от которых на каменном полу остались десятки глубоких рытвин. Массивная голова с тяжёлой нижней челюстью медленно повернулась на свет.