— Спасибо.

— Только имей в виду, — старик поднял указательный палец, — цены там кусаются. Саженцы из Леса всегда были дорогим товаром, да и каждый второй дохнет при пересадке, а каждый третий в первую неделю.

— Понял.

Старик кивнул и вдруг хмыкнул, словно вспомнив что-то забавное.

— Твои-то родители, говорят, в своё время полный двор зеленью засадили. У отца твоего руки были… — он пошевелил пальцами, подбирая слова. — Магические, иначе не скажешь. Воткнёт палку в землю, и та зацветёт.

Я промолчал. Всякий раз, когда кто‑то вспоминал Лиама и Элинор Моррис, во мне пробуждалось странное чувство: с одной стороны — гордость за этих людей, которых никогда не знал лично, с другой — неловкость из‑за того, что я, по сути, занимал место их сына без каких‑либо на то прав.

— Спасибо за помощь, — сказал я. — И за направление.

— Удачи, Моррис. Если будет нужно сено — заходи, не забывай старика.

Я развернулся и направился к выходу, попутно вспоминая про Гильдию травников. Её представитель, Теодор Крейн, ещё после экзамена в Академии предлагал мне заглянуть к ним, но тогда у меня было слишком много дел. Да и сейчас времени нет, так что придется отложить визит.

Путь через город занял около часа. Я шёл через ремесленный квартал, мимо шорника, у которого под навесом висели сёдла и упряжь, мимо плетельщицы, пальцы которой мелькали над ивовыми прутьями с такой скоростью, что корзина росла буквально на глазах, мимо косторезной мастерской, откуда доносился мерный скрежет и тянуло костяной пылью.

Кварталы постепенно менялись: мусора на мостовой становилось всё меньше, вывески выглядели аккуратнее, а люди были одеты опрятнее. Я без труда узнал гончарный ряд по потемневшей табличке. За ним открылась небольшая площадь с фонтаном в центре. На гранитном постаменте сидел грифон из серого камня, разинув клюв, из которого тонкой струёй лилась вода. Одно крыло статуи было отколото то ли от времени, то ли из‑за чьего‑то неудачного манёвра с телегой. Вокруг фонтана расположились несколько человек: бойкая торговка семечками, задумчивый старик с трубкой и озорной мальчишка, который, пока мать не видела, с удовольствием болтал ногами в воде.

Я свернул направо и оказался в узкой, тихой улочке, вымощенной гладким камнем. Дома теснились вплотную друг к другу, но их фасады выглядели ухоженными: аккуратно подстриженный плющ обвивал стены, окна сверкали чистотой, а кованые решётки на них украшали изящные завитки. В воздухе ощущалась лёгкая влажность, а откуда‑то доносился аромат молодой зелени и мокрой земли. Этот запах резко контрастировал с сухим и пыльным духом городских улиц, создавая ощущение уединённого, почти сельского уголка посреди шумного города.