Затем решил починить ближайший к двери стеллаж. Он заметно покосился, нижняя полка просела из-за расшатавшегося клина. Вытащив полки, перевернул стеллаж набок, сходил за молотком, выбил старый клин и заменил его найденным на полу. Поставив стеллаж на место, протёр каждую полку тряпкой, смоченной в растворе железнолиста.

Затем тщательно подмел и вымыл пол, сменив воду в ведре несколько раз. В завершение протёр крюки на потолке тряпкой, смоченной раствором железнолиста, и проверил их прочность надёжным способом: повис на каждом, подтянулся и задержался на пять секунд. Раз не упал, значит всё в порядке.

Крох, лёжа на боку у порога, внимательно следил за происходящим. Люмин один разок заглянул внутрь, чихнул от поднявшейся пыли и поспешил наружу прямиком на грядки, где ловко устроился между сочниками, как опытный садовник, проверяющий свои владения.

Вычистив основное помещение, я спустился в погреб. Присмотревшись к каменным нишам, обнаружил в них обрывки ткани, черепок от горшка и какой‑то слипшийся комок, который когда‑то был то ли травой, то ли едой. Собрав весь мусор, выкинул его в «биоопасную свалку».

Вернувшись в погреб, подмел земляной пол, протёр ниши мокрой тряпкой, обработал раствором железнолиста и проверил стены на ощупь. Камень был прохладным и чуть влажным, но без признаков плесени.

Поднявшись наверх, я неторопливо отряхнул колени от мелкой пыли и окинул взглядом проделанную работу. Вот теперь здесь приятно находиться. Оставив дверь распахнутой, чтобы свежий воздух выгнал остатки затхлости, я сделал шаг в сторону следующего здания.

Открыв дверь лаборатории, начал с осмотра оконных проёмов. Деревянные рамы рассохлись, но остались целыми. К моему удивлению, стёкла тоже уцелели, но покрылись толстым слоем грязи. Я принес ведро с чистой водой, ополоснул тряпку и принялся тщательно их мыть. По мере того, как грязь исчезала, в помещение проникали солнечные лучи и становилось светлее.

Затем очистил камин от многолетней золы, удалив все остатки и проверив целостность кладки. Котла нигде не оказалось — видимо, прошлый хозяин тела его продал. Впрочем, это не большая проблема — котлы есть в лавке, а вот камин в лаборатории незаменим.

Следом я провёл мокрой тряпкой по поверхности стола, и та мгновенно почернела от въевшейся грязи. Пришлось несколько раз поменять воду в ведре, прежде чем я наконец смог оценить красоту столешницы. Огромная плита из серого гранита, украшенная снежинками кварца, мерцала в солнечных лучах.

Я протёр столешницу тряпкой, пропитанной раствором железнолиста, и провёл по ней пальцами. В некоторых местах гранит заметно потемнел, пятна от реагентов глубоко въелись в камень, оставив следы, которые уже не стереть. В одном углу я заметил небольшую лунку — видимо, какая‑то едкая капля попала сюда и выела углубление размером с ноготь. Рядом тянулся широкий потёк к краю столешницы и внезапно обрывался, будто кто-то в последний момент успел поднять емкость с разъедающей жидкостью. Эти отметины, как послеоперационные рубцы, хранили память о прошлых экспериментах.