«Родители» когда‑то стояли здесь, растирали ингредиенты, нагревали котлы и считались одними из лучших.

Напоследок я протёр каждую полку, подмел и тщательно вымыл пол, затем отступил на шаг и осмотрелся. Рабочая поверхность стола в порядке, освещение достаточное, камин в отличном состоянии. Условия позволяют приступить к работе хоть сейчас.

Выйдя во двор, я остановился и вдохнул свежий воздух. Солнце, перевалив через крышу лавки, щедро освещало два чистых, готовых к работе помещения, которые ещё утром были складом пыли и забвения.

Ощущение было таким же, как после подготовки операционной: инструменты разложены, поверхности стерильны, свет выставлен правильно. Лавка постепенно превращалась в нечто, что уже хотелось назвать клиникой.

Крох неторопливо подошёл, ткнулся холодным носом в мою ладонь и поднял взгляд. Люмин прибежал с грядки и направился в кладовую обнюхивать свежевымытый стеллаж.

Я сполоснул тряпку, отжал ее и повесил сушиться. Вымыв руки, направился в лавку. Осталось приготовить партию корма на вечер, и можно пополнить запасы ингредиентов для изготовления свежих лекарств.

Решив сперва закончить с кормом, потянулся за ингредиентами, как внезапно услышал стук в дверь. Он прозвучал громко и нервно, кто‑то настойчиво бил в неё кулаком.

Я замер. Крох мгновенно насторожился, шерсть на загривке поднялась дыбом, уши встали торчком, но рыка не было. Люмин испуганно юркнул мне за ноги, прижавшись к сапогу.

Снова стук.

* * *

Когти скользнули по камню, из-за чего зверь едва не сорвался.

Четыре каменные пластины на его боках треснули, а ещё три отсутствовали, обнажая под собой розоватую, воспалённую плоть, покрытую корками засохшей сукровицы.

Брумиш карабкался.

Переход между Вторым и Первым слоями Леса устремлялся вверх настолько высоко, что зверь не мог охватить взглядом всю его протяжённость. Гладкие стены, отполированные водой и временем, почти не давали зацепок. Лишь изредка ему удавалось отыскать небольшие ниши, в которых он мог поспать и перевести дыхание.

Он карабкался так долго, что ощущение времени полностью размылось. Боль пронзала тело и от каждого рывка перед глазами вспыхивали тёмные пятна, но зверь упрямо продолжал подъём.

Длинная рваная рана на левом боку, полученная ещё на Втором слое, болезненно напоминала о себе. Несмотря на то, что кровь давно остановилась, тонкая корка, образовавшаяся на поверхности, то и дело лопалась от малейшего напряжения мышц.

На третий, или, возможно, пятый день подъёма, на него напала стая летучих хищников.

Существа напоминали змей, но с широкими перепончатыми крыльями, которые хлопали в полёте.