Бронебрус повернулся к одному из них, и утробный, вибрирующий рык вырвался из его горла, заставляя дрожать камни под лапами. Предупреждение на языке, который понимал каждый зверь: я ещё могу убить, вопрос лишь в том, успеют ли двое других добить меня после.

Тройка замерла. Ближайший противник оскалился, обнажив кривые жёлтые клыки, а два других переступили с лапы на лапу.

Прошла секунда. Две. Пять.

Вдруг ближайший зверь сделал пол шага назад, потом ещё один, затем развернулся и ушёл за каменную колонну. Двое других бесшумно последовали за ним.

Бронебрус побрел дальше. Лапы тряслись так, что когти скребли по камню с тонким скрежетом.

Глубокой ночью зверь покинул негостеприимный биом. Оказавшись на небольшой поляне, шагов двадцать шириной, окруженной стеной деревьев, Брумиш рухнул на жесткую траву, под которой чувствовалась каменистая почва.

Он пролежал до утра. Когда свет залил поляну, зверь поднялся и, шатаясь, поплёлся дальше. Задняя лапа уже волоклась по земле, оставляя след в траве.

Через три биома он услышал скрип цепей, лязг металла, голоса и остановился.

Укрывшись в ближайших зарослях, Брумиш осторожно подполз поближе и, увидев перед собой небольшую поляну, на которую медленно опускалась металлическая клетка, замер. Бронебрусы обладали уникальным эволюционным преимуществом — способностью к длительной иммобилизации. В дикой природе предки Брумиша использовали эту адаптацию для выживания: они могли впадать в состояние пониженной активности и проводить в расщелинах до нескольких месяцев, пережидая периоды повышенной угрозы от мигрирующих хищников.

Сейчас этот древний инстинкт не подвел Брумиша. Замерев в зарослях папоротника, он минимизировал все внешние проявления жизнедеятельности.

Вскоре клетка медленно опустилась и осторожно коснулась земли, издав приглушенный стук. Люди с опасными зверями покинули клетку. Не заметив притаившегося бронебруса, они почти синхронно повернулись и направились в сторону густого леса, постепенно скрываясь среди деревьев.

Брумиш, затаив дыхание, увидел, что клетка осталась открыта, словно сама судьба подарила ему шанс.

Он бросился вперёд, но на втором шаге задняя лапа подломилась. Бронебрус рухнул, проехавшись брюхом по жёсткой земле. Стиснув зубы от боли, он вскочил на лапы и, прихрамывая, заковылял к клетке. Каждое движение отдавалось тупой болью, но зверь не останавливался. Добравшись, с усилием зашёл внутрь, пробрался в самый дальний угол и замер. Грудь тяжело вздымалась, дыхание вырывалось прерывистыми хрипами, сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу.