Я уже открыл рот, чтобы окликнуть его, но не успел.

Из загона вылетел Астик, тут же заметил бабочку, мгновенно оценил обстановку и рванул наперерез зайцелопу.

Насекомое качнулось влево.

Астик прошил воздух правее от него, крутанулся в воздухе и приземлился на спину Люмина, который как раз готовился атаковать. Зайцелоп охнул, плюхнулся на грядку и тут же выскочил с обиженным «фрр», прижав уши.

Бабочка спокойно поднялась повыше, продолжая безмятежный полет.

Люмин отряхнулся, вскинул голову и увидел, что Астик уже целился снова. Поняв, что в одиночку это дело не вытянуть, он отправил мне по нити образ: сине-фиолетовая бабочка, а под ней — жирная подпись «Моя!».

— Она ничья, — я рассмеялся.

Зайцелоп осознал, что помощи от меня не дождётся, фыркнул и метнулся вслед за Астиком.

Бабочка медленно пархала над грядками, будто кто-то невидимый намеренно притормаживал её для развлечения зверей. Возле сонного куста крылатая гостья лениво качнулась, обогнула серебряный колокольчик и на секунду зависла над красной росянкой.

Астик подпрыгнул первым, вытянулся в струнку и, распушив все хвосты, едва не клацнул цель зубами. Та в последний миг качнулась в сторону, и куница с обиженным «мяк» приземлилась в куст обольстителя.

Зверёк тут же вынырнул из листьев с приставшим к уху зеленым кусочком и видом полководца, который только что узнал, что ему объявили войну.

Люмин в это время заходил с другой стороны. Зайцелоп, прижавшись к земле, крался, как мне показалось, втрое медленнее необходимого. Стоило бабочке проплыть над его макушкой, как Люмин пружиной прыгнул вверх, щёлкнул пастью и… поймал лишь пустоту.

Насекомое качнуло крыльями и взмыло повыше.

Я опустился на табурет у колодца, наблюдая.

Крох сидел у грядок, аккуратно сложив лапы перед собой, и не шевелился. На его морде застыло выражение пожилого полковника, которого вновь взяли на службу присматривать за двумя бестолковыми кадетами: он глубоко сожалел, что согласился, но виду не подавал. Изредка Крох переводил взгляд с зайцелопа на куницу и обратно, после чего глубоко вздыхал.

Вдруг через нить прилетел образ: я с ладонью на лбу.

— Согласен, — сказал я, усмехнувшись.

Астик предпринял третью попытку. Куница разогналась по краю грядки, оттолкнулась от земли и, закрутившись на лету, описала в воздухе кривую дугу, после чего приземлилась в бочонок с водой.

Раздался плеск. Из бочки показалась недовольная мордаха с прижатыми ушами и медленно перевела на меня взгляд, в котором читалось: «Простите, я не хотел».

— Ничего страшного, — я улыбнулся.

Куница выбралась из бочонка, отряхнулась и тут же вновь уставилась на небо. Бабочка тем временем поднялась ещё выше, описала плавный круг над двором и не торопясь полетела к крыше соседнего дома. Охотники одновременно провожали её тоскливыми взглядами. Три мокрых хвоста Астика поникли, да и длинные уши Люмина уныло опустились.