— Здравствуй, боец, — выдохнул я.

Наклонившись, обнял его за шею и ткнулся лбом в густую светлую шерсть. От него пахло чем-то домашним, тёплым — тем, что нельзя купить.

Крох сидел смирно, лишь его хвост едва подрагивал у пола. Люмин, разумеется, не вытерпел и взвыл возмущённым «прр-р-р!». Скатился с кровати, протиснулся между мной и Крохом, ткнулся в мою ногу и недвусмысленно дал понять, что родственные связи в этом доме строятся исключительно через него.

— Куда мы без тебя, ушастый, — фыркнул я.

Через нить от зайцелопа тут же прилетела серия образов: я протягиваю ему сочную морковку и глажу по голове, а потом снова я, уже без угощения, но всё равно почесываю его шерсть. Намёк, мол, я люблю тебя даже без лакомств, только не вздумай ни на кого меня променять, особенно на этого тихого.

Крох покосился на него и легонько боднул в бок, мол, не суетись, мелкий, хозяина на всех хватит.

Я почесал Люмина за ухом, затем погладил шею Кроха, выпрямился и какое-то время сидел в полумраке, погрузившись в мысли.

У зайцелопа первое свойство, «Метка запаха», открылось при достижении им D класса 1 ранга. Крох же обзавёлся «Тихой поступью» гораздо раньше, на E классе 3 ранге. Что это значит? Неужели он потенциально намного сильнее?

Подвид Кроха я по-прежнему не определил, внешне помесь лисы и пса, с собачьей мордой и сапфировыми глазами. Вот только ни в одном атласе похожие существа мне не встречались, и даже Хольц понятия не имеет, кто он такой. Аномалия…

Однако теперь стало ясно, что при укреплении связи до «родственной» зверь обретает способность общаться со своим хозяином! Удивительное открытие, ведь я не обратил внимание, когда Люмин научился транслировать мне свои образы, и никто из местных мне о подобном даже не заикался.

Братья Корвин лишь рассказывали, что Мастера через нить передают команды своим питомцам, но ни слова не сказали о том, что звери способны общаться с ними в ответ…

Неужели местные не знают о подобном развитии связи со зверем? Или знают, но… специально не распространяются?

Тем временем за окном появился шум. Я поднял голову и увидел, как по стеклу поползли крупные капли дождя, а припозднившийся дядя поспешил укрыться в лавке. Где-то на недалеко улице глухо зарычал зверь, но его сразу осадили грубым «цыть!», и он замолчал.

Я аккуратно переложил зверей обратно на кровать и накрыл обоих одеялом.

— Спите, мохнатые, — шепнул я и лёг рядом.

Утро встретило меня хмурым небом за окном и мокрым носом, ткнувшимся в шею.

— Доброе утро, ушастый, — пробормотал я.

Люмин в ответ прислал по нити чёткий образ: миска, наполненная кормом до краёв, и зайцелоп, склонившийся над ней с видом голодающего мученика. Подпись «срочно» считалась без труда.