Вернувшись в главный зал, прибрался и протёр стол тряпицей, смоченной в растворе железнолиста. Вскоре из коридора донёсся шорох, я выглянул и увидел Элиана. Парень поздоровался, и, не дожидаясь моих указаний, направился в лабораторию изготавливать корма. Один раз я заглянул к нему, чтобы проверить пропорции с обольстителем, кивнул и оставил помощника трудиться.

Сам же вышел во двор и присел у грядок. Люмин тут же материализовался у моего локтя и попытался ткнуться носом в бутон сонного куста. Я молча перехватил его за загривок и отставил на полшага.

— Не лезь, ушастый, это тебе не морковка.

Зайцелоп прижал уши и состроил мордочку оскорблённого до глубины души существа, мол, мне даже понюхать нельзя, а я, между прочим, тут живу! Через нить прилетел образ: гигантский куст, поедающий зайцелопа.

— А вдруг он действительно тебя съест⁈ — бросил я. — Не подходи к нему.

Люмин фыркнул и умчался с испуганной мордочкой.

К пяти часам тени во дворе вытянулись. Я же, подпитав оба узла, направился в загон, чтобы сменить Брумишу подстилку.

Ближе к вечеру раздался очередной стук в дверь. Я открыл и увидел на пороге братьев Корвин. Дарен молча кивнул, а Келлен расплылся в улыбке и тут же затараторил про какого-то лавочника из района Кузнечного моста, у которого «зверь прогрыз дыру в сапоге, представляешь, целитель?». Немного поболтав с ними, отдал шесть порций обогащённого корма, получил серебряную и сорок медных марок, и тепло попрощался с братьями.

Ужин прошёл в тишине. Ларк медленно ел кашу без комментариев, и я понял, что, вопреки показной браваде, он всё ещё чувствовал слабость. Несмотря на это, дядя сам дошёл до постели, отмахнулся от моей попытки помочь и буркнул на прощание что-то про «нянек в штанах». Я с улыбкой закрыл за ним дверь.

Через несколько минут пришел представитель Миры, и, отдав очередную партию корма, я направился в спальню. Звери разлеглись на кровати как два хозяина положения: Люмин на одной стороны подушки, а Крох на другой. Я примостил голову между ними. Последнее, что отметило сознание, прежде чем провалиться в сон — тёплую, едва заметную вибрацию по нити со стороны Кроха, будто зверь негромко напевал.

Утро началось с оглушительного для рассветной тишины звука со стороны кухни. Я подскочил, выбежал в коридор и уставился на зайцелопа, который застыл посреди кухни с самым невинным выражением, на какое способна морда с нагло торчащими усами.

«Это не я», — чётко читалось на его физиономии.

— А кто? — спросил я вслух.

Люмин повёл головой в сторону Кроха, дремавшего у двери. Тот приоткрыл один глаз и посмотрел на меня такой сонной мордой, что версия про «это не я» отпала сама собой.