Дрожь постепенно отпустила сначала пальцы, а затем и ноги. Я смотрел на медленно мутневшую воду в чане и думал: вот оно — то чувство, ради которого стоит посвятить себя этой профессии. Не ради денег или репутации, а ради искренней радости в душе, когда ты вытащил зверя из лап смерти.

Вытерев руки и лицо, я подошёл к стене, достал из кармана флягу с водой и бутерброд. Откусив, вдруг понял, что страшно голоден, будто не ел трое суток.

Через несколько минут в операционную вернулись Нисса с Ортом, прислонили носилки к стене, и тут же принялись молча протирать стол. Работали слаженно, будто делали это вместе сотый раз. Хотя, вполне возможно, так оно и было.

Закончив, они вымыли руки и подошли ко мне, развязывая свои узелки.

У Ниссы оказался ломоть хлеба с куском копчёной рыбы, у Орта — лепёшка и сыр. Парень разломил его пополам и, не глядя, протянул половину напарнице.

— Спасибо, — буркнула она.

— Угу.

Доев, я сделал несколько глотков воды, и, дождавшись, пока помощники прожуют, оттолкнулся от стены.

— Возвращаемся.

Нисса подхватила свёрнутые носилки, Орт ящик с инструментами, а я закинул сумку на плечо.

Почти дойдя до арки, заметил Дальгена, который переминался с ноги на ногу. Увидев нас, он расплылся в улыбке во все тридцать два зуба.

— Целитель! Как прошла операция?

— Нормально, — произнёс я. — Поспит и будет как новенький.

— Я знал, — выдохнул парень с таким облегчением, будто это его друга только что вытащили с того света.

Я улыбнулся и краем глаза заметил Брона, который стоял у каменной стены, опершись на неё плечом. Один из его помощников возился с сумкой, второй внимательно следил за песком. На Арене тем временем проходил очередной бой, а трибуны ревели, отбивая слаженный ритм аплодисментов.

Я подошёл к Хальвесу.

— Спасибо, что подменили, — сказал я.

— Не за что, — отозвался он. — Как барс?

— Стабилен. Артерию ушил, кровь из полости убрал, лёгкое зашил, дренаж поставил, рану закрыл и ману вытянул. Дальше регенерация поставит его на лапы.

Брон пристально посмотрел на меня, сведя брови над переносицей.

— Ты молод, Эйден, — наконец произнёс он. — Когда я увидел тебя утром, подумал, что ты будешь обузой…

Я хмыкнул, мне даже не было обидно.

— Спасибо за честность.

Брон чуть приподнял уголок рта, шагнул вперёд и хлопнул меня по плечу.

— Я рад, что ошибся. Не каждый из тех, кого знаю, осилил бы такую операцию, — буркнул он.

Не дожидаясь ответа, Брон повернулся к помощникам:

— Возвращаемся в помещение для операций.

Они прошли мимо, а я так и не ответил.

— Это, между прочим, — произнёс Дальген, — впервые на моей памяти.