Я отворил створку и переступил порог. На улице оказалось достаточно людно. У соседнего крыльца женщина с граблями отчитывала мальчишку, который, по её словам, «опять в одно лицо слопал все пирожки». Пацан с набитыми щеками виновато моргал.

Всего минут через десять ходьбы я распахнул скрипучую дверь аптеки «со ступкой», и меня окутал полумрак. За прилавком стояла всё та же седая женщина в белом переднике.

Услышав скрип, она оторвала взгляд от весов, которые протирала тряпицей, и слегка прищурилась.

— Опять ты, — произнесла она.

— Здравствуйте, — я подошёл поближе. — У меня вновь довольно внушительный список.

— Перечисляй.

Я вздохнул и начал. С каждым названием брови старушки уползали всё выше. На «Слезе Лунного скакуна» она отложила тряпицу, на «Багровой звездчатке» поджала губы, а стоило мне озвучить «Корень-кровопийцу», как она уставилась на меня так, будто я попросил достать луну с неба.

В этот момент Люмин, обнаружив у стеллажа корзину с сушёными травами, подкрался поближе, привстал на задние лапы и аккуратно ухватил зубами торчащую веточку.

— Ушастый, не балуйся, — тихо бросил я.

Зайцелоп замер, удерживая веточку в зубах, с выражением на мордочке «меня здесь нет».

Старушка скосила глаза.

— Извините, — я вздохнул. — Я заплачу.

— Да пускай жуёт, — она махнула рукой, глядя на зайцелопа. — Одна травинка практически ничего не стоит, а ему полезно.

Люмин тут же принялся уплетать веточку, не сходя с места и не сводя с меня взгляда. Крох вздохнул и демонстративно отошёл к двери.

— А что на счёт ингредиентов… — женщина вновь посмотрела на меня и махнула рукой. — Даже спрашивать не буду, зачем тебе столько всего, всё равно ведь очередную пургу ответишь.

Я лишь улыбнулся и пожал плечами.

— Но сразу могу сказать, что у меня есть далеко не всё, — она ненадолго задумалась. — Настой сумеречного донника найдётся, Пыльца полуночного мотылька тоже — давно уже лежит, а никто не берёт… Тлеющий шиповник тоже есть, его от ожогов часто берут, ну и… Корень-кровопийца прошлогодний, правда, но хороший, крепкий. За остальным лучше иди к Крамм. Если у неё нет, тогда даже не знаю, к кому тебе обратиться.

— И на том спасибо.

Женщина зашуршала. Через несколько минут передо мной выросла маленькая горка: ёмкость с сумеречным донником, тёмная пузатая склянка с пыльцой, мешочек с красноватыми зёрнышками шиповника и скрученный жгутиками корень-кровопийца, похожий на засохшую вену с тёмными прожилками.

— Сколько с меня? — спросил я.

— Две серебряные и двадцать медных марок.

Я молча положил монеты на прилавок, и женщина спрятала их в ящик.