— Не лезь! — я вскинул левую ладонь в его сторону. — Назад!
Зверь тут же подчинился, замерев. Люмин прижал уши к спине и уставился на нас огромными янтарными глазами-блюдцами.
Я перевёл взгляд обратно на руку, внимательно наблюдая за действиями Стражника. По какой-то причине лиана двигалась строго под верхним слоем эпидермиса, а от скрывшегося в тканях острия тянулась… невероятно тонкая нить. Но это была не мана, а что-то другое — светло-зелёное, почти прозрачное вещество.
В какое-то мгновение до меня наконец дошло, чего именно хочет растение, но… было поздно.
Нить нащупала ближайший магический канал и плавно погрузилась в стенку.
Глава 16Р * * *
Таверна «Седая наковальня» жила обычной вечерней суетой. В углу хрипло смеялись добытчики, у стойки спорили о цене за порцию томлёных рёбрышек, а у окна, под закопчённой балкой, в одиночестве сидел Ларк.
Перед ним высились глиняный кувшин и наполовину пустая кружка, у основания которой темнело пятно от пролитого напитка. Мужчина смотрел на стол, однако перед его глазами стояла совершенно другая картина…
Ларк резко вскинул руку, опрокидывая в себя остатки пенного, показавшегося ему совершенно безвкусным.
— Принеси ещё! — крикнул он официантке, не поднимая головы.
Проходившая мимо девушка с тяжёлым подносом кивнула и уже через минуту молча поставила перед ним второй кувшин.
Ларк плеснул напиток в кружку и стал ждать, пока осядет пена. Мысли тем временем сами собой вернулись к Гарду и Торрину — друзьям, с которыми он долгие годы ходил в Лес. О них Ларк знал буквально всё: как товарищи дышали во сне, как кашляли с похмелья, как беззлобно подшучивали друг над другом.
А теперь… их кости лежат в недрах скалы, в темноте, где он и сам должен был остаться.
Мужчина зажмурился, до боли прижав ладонью переносицу.
Раньше всё было просто: c утра — рынок, сразу после — спуск, через пару дней — таверна и шутки с друзьями. Ларк привык, что за его спиной всегда парил ястреб Гарда и вырастал хитиновый щит Торрина, а после возвращения всегда было кому подсунуть кружку и кого хлопнуть по плечу.
Он сделал очередной глоток и поморщился. На этот раз пенное не принесло облегчения, от него лишь сильнее сдавливало грудь, словно кто-то опустил на его сердце камень.
А ведь за долгие годы работы он почти ничего не тратил, всё копил и копил… Жилья так и не нажил, семьёй не обзавёлся. Женщинам цветы не таскал, в кости играть не любил, на байки трактирных зазывал слюни не пускал.
Хорошо устроился. Богатый, одинокий и никому не нужный…
Ларк невесело хмыкнул в кружку.