— Не косись, — улыбнувшись, сказал я. — Просто попробуй пройти тихо.

Зайцелоп глубоко вздохнул, сделал первый осторожный шаг и тут же зацепил верёвку.

Дзинь!

Люмин подскочил, прижал уши и развернулся ко мне с таким возмущённым видом, будто я только что подло звякнул у него над ухом.

— Время побегать, — спокойно произнёс Хольц.

Зайцелоп фыркнул, но всё-таки потрусил по двору. Он обогнул колодец, пробежал мимо бочонка и по дороге обиженно ткнулся носом в лежащего Кроха, словно ища поддержки. Тот отвёл морду в сторону, мол, сам виноват.

На второй попытке ушастый сумел не задеть верёвку, но всё-таки зацепил один колокольчик ухом. На третьей вновь что-то пошло не так. Перед четвёртой попыткой Люмин замер на несколько секунд, затем припал к земле и медленно пополз вперёд.

Однако даже так вскоре раздалось едва слышное треньканье.

— Уже лучше, — буркнул Хольц.

Пробежав очередной круг по двору, Люмин прижал уши, опустил голову и зашёл на пятую попытку. Он медленно скользнул под веревкой, один из колокольчиков качнулся, но так и не звякнул.

Зайцелоп вылез с другой стороны, сел на попу и взглянул на меня с видом победителя имперского турнира, мол, видел? С тебя морковка, я заслужил!

Хольц цокнул языком. Для зайцелопа это всё равно что аплодисменты стоя.

— Сойдёт, — сказал тренер. — На сегодня хватит. Смотри не перегружай ушастого, он ещё не привык к таким нагрузкам.

Я кивнул, сходил в погреб и вернулся с мешочком. Хольц принял шесть порций корма и передал мне сорок медных.

— Спасибо, — сказал я.

— И тебе спасибо.

Тренер поправил рукав и оглядел двор: манекены, верёвки между загоном и колодцем, опустевшую тележку у бани.

— Где проведем следующую тренировку? — спросил я.

Хольц повернулся ко мне и чуть прищурился.

— Пока продолжим у тебя, а дальше посмотрим.

— Понял. Тогда послезавтра жду.

Он кивнул, ещё раз оглядел двор, скользнул взглядом по тележке и махнул рукой.

— Пока оставлю её у тебя, если не против. У меня сегодня ещё дела.

— Конечно.

Направляясь к выходу, Хольц остановился посреди кухни, обернулся через плечо и буркнул:

— Не вздумай перекармливать ушастого. Он и так поправился, а если продолжишь в том же духе, совсем неповоротливым станет.

Из-под обольстителя донёсся обиженный писк, мол, клевета.

Я закрыл за тренером дверь, задвинул засов и вернулся во двор.

Крох сидел у манекенов, рассматривая ближайшую шкуру. Люмин валялся в тени обольстителя, демонстративно отвернувшись от натянутых верёвок, но всё-таки иногда косил одним глазом в их сторону, наверняка придумывая тактику, как в следующий раз пройти препятствие с первой попытки.