"Товарищ, я вахту не в силах стоять, —

Сказал кочегар кочегару, —

Огни в моих топках совсем не горят,

В котлах не сдержать мне уж пару.

Нет ветра сегодня, нет мочи стоять,

Согрелась вода, душно, жарко,

Термометр поднялся аж на сорок пять,

Без воздуха вся кочегарка."

Успех песни был такой, как будто перед господами офицерами выступил прославивший эту песню, но еще не родившийся Федор Шаляпин.

— А у тебя, оказывается, приятный голос, — как будто впервые меня увидев, проговорила Стася. — Отчего ты мне раньше не пел?

С тех пор эта песня стала любимой не только для Шахрина, но и для эскадры Тихого океана, а потом и всего нашего флота. Сам же Иван с удовольствием играл не только для господ, но и для своих товарищей после вахты. И конечно же в созданном стараниями великой княгини оркестре.

После одного из таких концертов искренне привязавшийся к Шахрину Воронихин отозвал его в сторону и, вдумчиво оглядев, сказал.

— Артист ты, Ванька, жаль только с погорелого театру!

— Чего так, Лука Иванович?

— А того, что баловство оно твоя музыка. На гармошке твоей на завалинке по вечерам играть хорошо, все деревенские девки твои будут, а в жизни человеку специальность надобна!

— Не возьму в толк, куда вы клоните?

— Тебя великая княгиня в школу звала?

— А вы почем знаете?

— На то я и унтер, чтобы все знать. А ты, дурень, отбоярился, мол, и так грамотный!

— Так я и есть грамотный!

— Дурень ты и боле ничего! Тебя грамоте кто учил?

— Дядька Никодим, камердинер нашего барина.

— Вот! А тут школа. Да не абы какая, а великой княгини Анастасии Александровны — супружницы самого его императорского высочества генерал-адмирала Константина Николаевича! Понимаешь?

— Нет.

— Тьфу ты, в бога душу мать и царицу небесную, прости меня Господи! Принесло норд-вестом межеумка! Ты знаешь, как я до кондуктора дослужился?

— Да откуда ж мне знать, служили долго, наверное.

— Ну да, двадцать пять годов это тебе не шутка, — протянул Воронихин, но тут же спохватился и продолжил гнуть свою линию. — Таких ветеранов по всему Питеру хоть улицы мости. А я человек ученый. Школу морских квартирмейстеров закончил, не абы что. Все науки превзошел, через то и в люди вышел!

— А я-то тут при чем?

— При том, что мне за тридцать было, когда учиться начал, а тебе, дундуку, и двадцати нет. Сейчас ты кто? Кочегар. Не бог весть, какая должность, а сноровки требует. А не будешь дураком, в масленщики выйдешь, а там и до машиниста недалеко. Глядишь, к действительной службе с профессией обзаведешься, таким прямая дорога в унтера. А с образованием то и в юнкера, а там до офицера рукой подать.