Проведенное по горячим следам расследование показало, что лишенный права на увольнение матрос Жульен Лагаш, не пожелав смириться с вынужденным постом, сумел проникнуть в один из трюмов и отыскать в нем бочку с ромом. Просверлить отверстие и добыть некоторое количество алкоголя было после этого делом техники, и скоро он и его товарищи мертвецки напились, начисто позабыв о мерах предосторожности. Затем один из них уронил масленый фонарь, и на корабле начался пожар.

Несмотря на то, что Энно и несколько остававшихся трезвыми моряков проявили чудеса храбрости, корабль спасти не удалось, и к утру он превратился в пылающий костер. А поскольку среди его грузов было не только продовольствие, но и изрядное количество пороха, командовавший французскими кораблями в этих водах адмирал Альфонс де Лангль приказал артиллеристам своего флагмана — 90-пушечного парусно-винтового линкора «Дюге Труэн» расстрелять обреченное на погибель судно, с тем чтобы пустить его на дно и не допустить взрыва.

К большой досаде французов, в тот день их канониры оказались не на высоте. Несмотря на то, что дистанция до приговоренного «Инферналя» была не велика, выпущенные французами ядра раз за разом падали в стороне, не нанося тому никакого ущерба. [3] В конце концов, дело могло кончиться плохо, если бы не вмешался Лихачев. Сначала он приказал поднять сигнал с предложением о помощи, а затем, прежде чем де Лангль успел собраться с мыслями, раздался один-единственный выстрел из нарезного «Баумгарта», проделавший в днище французского блокшива пробоину, из-за которой тот вскоре перевернулся и затонул.

— Ура! — завопил внимательно наблюдавший за стрельбой Николка, которого тут же поддержали любопытствующие матросы и переселенцы.

На остальных кораблях нашей эскадры отреагировали точно так же, а вот французы, похоже, обиделись. Во всяком случае де Лангль, с которым у меня до того сложились достаточно дружеские отношения, при встречах держался холодно и даже не вышел на верхнюю палубу, чтобы попрощаться, когда мы покидали порт и обменивались салютами.

— Лихачев прав! — решительно поддержал адмирала Юшков. — Взорвись этот проклятый «Инферналь», его обломки могли бы наделать немало бед.

— Во всяком случае, теперь понятно, — поддакнул Беклемишев, — отчего экспедиция союзников к Петропавловску закончилась таким конфузом. Один командующий умер от горя, другой застрелился…

— Да уж, стреляли лягушатники преотвратно!

— А вы что скажете, Константин Николаевич? — обратились ко мне офицеры.

— Ничего не скажу, — усмехнулся я. — Просто просигнальте «Высокомерному» о моем полнейшем удовольствии!