Одна эта операция принесла ему больше, чем вся предыдущая служба, а ведь война только началась. Но теперь его семья в любом случае обеспечена, а он напоследок покажет британцам, как сильно они ошиблись, лишив его возможности служить своей стране…

Ор в британских газетах поднялся такой, что можно было оглохнуть. Либеральные издания в Германии вторили им, утверждая, что для настоящего немца позор служить русскому варвару Николаю. Зато консерваторы не скрывали своего удовлетворения от полученного островитянами щелчка по носу.

Тем временем Бромми, прекрасно понимавший, что больше не сможет приводить призы в родной порт, а прорваться к русским берегам ему не дадут, обошел Британские острова с Севера и оказался у берегов Ирландии. Теперь он снимал с захваченных кораблей экипажи и ценности, и тут же топил их, благодаря чему довольно долго оставался незамеченным. И лишь когда пленников становилось слишком много, передавал их на первое же встреченное нейтральное судно, после чего тут же менял место дислокации.

Всю войну англичане не могли понять, где этот хитрый немец берет уголь для своих котлов? Высказывались самые разные предположения: от того, что его кочегары топят обломками потопленных кораблей, до пакта, заключенного с нечистой силой. И лишь много позднее выяснилось, что старый пират зафрахтовал парусник под датским флагом, который все это время исправно таскал ему уголь, в заранее оговоренные места встречи, а на обратном пути доставлял на родину награбленную добычу.

Если честно, ущерб от каперов был не так уж и велик, и составлял, дай бог, десятую часть от навигационных потерь в том же районе. Но вездесущие газетчики разнесли вести об их успехах по всему миру, заодно безбожно их преувеличив. Казалось, что в Атлантике действуют не два корсара, а двадцать, и ни одно британское судно не может покинуть свой порт без риска оказаться захваченным!

Шумиха была такая, что скоро докатилась до Петербурга, после чего состоялась весьма примечательная беседа с канцлером Нессельроде. Будь Костя простым моряком, разговор был бы совсем другим. Но поскольку речь шла о члене императорской фамилии, Карлу Васильевичу приходилось соблюдать политес и даже лично приехать в Кронштадт.

— Добрый день, ваше императорское высочество, — льстиво улыбаясь, сообщил канцлер. — Давно хотел поздравить вас с победами над неприятелем и выразить свое безмерное восхищение…

— Какого черта тебе здесь нужно? — пришлось прервать поток славословий.

— Дело в том, Константин Николаевич, — ничуть не смутился нелюбезным приемом Нессельроде, — что нам надобно обсудить одно весьма деликатное дельце!