— Не припоминаю, чтобы у нас были общие дела!

— А вот тут вы ошибаетесь.

— Ладно. Говори, что тебе нужно?

— Видите ли в чем дело, ваше высочество. В последние несколько недель мировая общественность просто кипит от возмущения. И я, как министр иностранных дел, просто не могу закрывать на это глаза.

— И от чего же эта самая «мировая общественность» писает кипятком? — начал я понимать, куда он клонит.

— От ужасных пиратских действий нанятого вами адмирала Бромми и в особенности капитан-лейтенанта Шестакова! Их действия просто чудовищны и неприемлемы!

— Да неужели?

— Именно так! Они мешают свободе торговли, варварски обращаются с пленными и вообще ведут себя так, будто на дворе не просвещенный девятнадцатый век, а времена э…

— Дрейка и Моргана? — помог я ему.

— Увы!

— Скажи мне, любезный, — самодовольный вид напыщенного карлика с каждой минутой раздражал меня все больше и больше. — А что такого делают наши каперы, чего не позволяют себе «просвещенные мореплаватели»? Да, они захватывают вражеские суда. Но это не противоречит обычаям войны, да и англичане делают то же самое. Хотя одно отличие все же есть. Наши корабли не обстреливают мирные города во время религиозных праздников, как это сделали с Одессой! Не так ли?

— Ваше императорское высочество, — возмущенно всплеснул руками Карл Васильевич. — Разве вы не понимаете, что это другое?

— Сударь мой, а ты вообще какому государю служишь⁈

— Э… — сделал попытку подняться канцлер.

— Сидеть! — рявкнул я, заставив собеседника вжаться в кресло. — Ты зачем сюда пришел?

— С-сообщить ва-вашему высочеству послание королевы Виктории, что если вы не обуздаете своих людей, то в случае поимки на них не будут распространяться обычаи войны!

— Что это значит?

— С ними поступят как с обычными пиратами. То есть повесят!

— Вот значит как? Тогда передай через своих друзей этой коронованной шлюхе, что у меня достаточно пленников, чтобы на каждого казненного ответить десятком! Ты меня понял?

— Д-да! Вполне.

— А если ты еще раз осмелишься прийти ко мне с чем-нибудь подобным, я тебе шею сверну, а всем скажу, дескать, канцлер случайно поскользнулся!

— В-вы не посмеете…

— Хочешь проверить⁈

— Нет, — отчаянно замотал седой головой Нессельроде.

— Тогда пошел вон отсюда!

Услышав это, Карл Васильевич решил не искушать более судьбу и поспешил удалиться, время от времени опасливо оглядываясь в мою сторону. А когда шлюпка с ним отчалила, и я вернулся к себе, в каюту заглянул Рогов.

— Думал уж, ноги держать придется, — задумчиво заметил он.

— Что?

— Ничего-с, ваше императорское высочество! Хотел спросить, не угодно ли чаю!