— Спасибо, — благодарно ему улыбнулась, получив в ответ кивок и тоже улыбку: открытую и дружелюбную.

— Располагайся пока. Скоро вернусь, — с этими словами он вышел, притворив за собой скрипучую дверь.

* * *

У меня и генерала номер два были явно разные представления о «недолго». Для меня три дня в открытом море оказались той ещё пыткой.

Бесконечной.

Невыносимой.

Во-первых, я на собственной шкуре ощутила все прелести качки. Первые два дня меня буквально выворачивало наизнанку, хотя я почти ничего не ела. Только пила загодя приготовленные Леаном отвары, которые в теории должны были помочь унять тошноту и вернуть силы, но на практике особо не помогали.

Во-вторых, на третий день нашего кошмарного заплыва я поняла, почему море, пролегающее между Эргандаром и Флаосом, называют Буйным. Честно, в иные моменты думала, что мы так и не доберёмся до чужих берегов, и вместо заветной суши нас будет ждать морское дно с кровожадными акулами.

Судно шатало так, что непонятно, каким чудом оно вообще уцелело, осталось на плаву. Мне снова было плохо, но уже не от тошноты, а от страха и осознания, что вот и закончилась такая короткая жизнь чаровницы Лайры. Но… как ни удивительно, на четвёртый день нашего путешествия это джарово корыто всё-таки пришвартовалось в порту Мэиты. По пристани я шла, еле перебирая ногами, всё ещё до конца не веря, что первый этап (просто ужасный!) остался позади. Мы прибыли во Флаос. Справились. Теперь бы добраться до гостиницы и можно будет выдохнуть.

Порт покидали под иллюзией, наложенной Гербертом. Я сейчас была не в состоянии даже себе изменить внешность, а менять её другим ещё толком не умела. В гостиницу входило шестеро скромно одетых флаосцев, назвавшихся торговцами, прибывшими в столицу из небольшого приморского города. Все мужчины: смуглые, с карими глазами и каштановыми волосами — типичная для здешних мест внешность. Иллюзор мастерски удерживал наши личины и, судя по всему сила его дара ничем не уступала дару Имады. Я бы с удовольствием и об этом его расспросила, о его чарах и знаниях, но понимала, что сейчас не время и не место проявлять любопытство. Возможно, на обратной дороге…

Если опять не буду в состоянии овоща.

Также Герберт мастерски владел флаоским, говорил уверенно и без малейшего акцента. Как и Рейдмар с Вейнандом. Я же хоть и учила этот язык дома и в Кальдероке, говорить на нём пока не решалась. Но хотя бы понимала, и то замечательно.

— До вечера отдыхаем. В семь жду вас внизу на ужин, — распорядился на флаоском Рейдмар.

— До вечера голодать… — беззлобно проворчал Герберт, оглядываясь в поисках своей комнаты, которую должен был делить с Леаном и Стерденом.