— Ох, Лайрочка… Горе ты моё неприкаянное. Бедовое моё несчастье… Все перья уже по милости твоей поседели. Все слёзы пролиты, а глаза всё равно на мокром месте. Все нервы истрёпаны, изорваны на клочки и ошмётки…

Я открыла глаза и поняла, что что-то изменилось. Точнее, изменилось всё! Вместо убогой каюты и мутного оконца, за которым шумело, ярилось море, — роскошная спальня. Кровать под тяжёлым балдахином из синего бархата, а на ней я и пуховое, невесомое и вместе с тем такое тёплое одеяло. Я лежу, в него завернувшись, и чувствую себя на удивление хорошо. Может, уже очень скоро мне снова станет плохо, но сейчас так и тянет воскликнуть, что всё чудесным образом прошло! Потянуться сладко, подняться, перестать изображать из себя кисейную шиари.

С первым пунктом в плане по расставанию с образом кисейной шиари я справилась на ура: потянулась от души, чувствуя, как оживает каждая клеточка моего тела, как по венам вместе с кровью бежит жизненная энергия. Давно мне не было так хорошо. Давно я не…

— Ай!

Подняться не успела — Эшвар больно клюнул меня в плечо.

— С ума сошёл⁈

— Сошёл, — ворчливо подтвердил фамильяр. — Сначала там, во Флаосе, когда не мог тебя отыскать. Просто не чувствовал тебя! Когда когда-то Рифера… Уже думал показаться твоему генералу, но, к счастью, нашлась наша пропажа. Я так за тебя боялся, Лайра.

— Извини. — Я виновато вздохнула. — Извини, что опять заставила переживать.

— На корабле с тобой постоянно были то животворец, то Эскорн, — продолжал рассказывать Эшви. И словно в качестве извинения за свой порыв, осторожно потёрся о мою руку клювом. — Я не стал им являться, но наблюдал за тобой постоянно. Когда тебе становилось плохо, не знал что и делать: то ли ложиться рядом да помирать за компанию, то ли нестись к Риферу и Тессе и их пугать.

— Напугал? — Я вся внутренне напряглась.

Если Тессе стало известно о проклятии… Духи! Уж кто-кто, а она точно успела сойти с ума от страха.

— Ничего им не сказал. Ждал, — успокоил меня Эшвар. Правда, тут же напугал снова: — А вот Санаечке рассказал. У нас с ней, оказывается, общее горе. У Бриана те же, что и у тебя, были симптомы.

Сказать, что в тот момент мне стало страшно, — это не сказать ничего. У Эшвара, что бы он ни говорил, перья не поседели, а вот у меня волосы в тот момент точно стали белее.

— Как он⁈

Хотела вскочить, но хранитель снова меня клюнул. На этот раз легонько и тут же, добавив в голос максимальной строгости, велел:

— Лежи, девочка. Ле-жи! Предписание животворцев. Да и некуда тебе бежать, к нему сейчас всё равно не пустят. Но им занимаются! — поспешил добавить. — Как и тобой, Лайра. Лучшие целители Эргандара хлопочут вокруг вас уже который день.