Ещё одна маска, маска лицемера, слетела с лица императора. Он признался, что всё это время Рифера ненавидел. Ему вообще в этом чувстве не было равных. Он познал его в совершенстве, как и все Регенштейны.

— Но потом что-то изменилось… — Адальгер перевёл взгляд с брата на меня. — Из Кальдерока стали поступать донесения, что Ноэро старается и даже более того — преуспевает! Мальчишка наконец удосужился вспомнить, к какому принадлежит роду, и взялся за голову. И тогда я задумался…

— Лайра, если бы я знал! — в отчаянье выкрикнул брат. — Мне не нужны твои дары! Я…

— Нужны или не нужны, а ты их примешь! — резко прервал его император. — Или погибнешь. Твоя сестра так или иначе отречётся от силы, но у тебя есть шанс сохранить семейное наследие, а с ним и жизнь. Будет глупо с твоей стороны именно сегодня вспомнить о благородстве. С Кайяной ты предпочёл забыть об этом качестве. И когда сбегал из Кальдерока, едва ли помнил о том, кто ты и что именно на тебе лежит ответственность за семью и честь рода. Лучше молчи, Рифер. Хотя бы сейчас не усложняй сестре жизнь!

Кулаки брат так и не разжал, но ответить ничего не ответил. И хвала духам! Я не могла позволить себе потерять ещё и его.

— А как же обещание, что мой брат не увидит войны? — спросила тихо, но даже в этом еле слышном шёпоте слышались упрёк и горечь.

— А что с ним? — насмешливо вскинулся изверг. — Я намерен его сдержать. Я ведь дал слово… За брата не переживай. Наоборот, радуйся! С него теперь пылинки будут сдувать. Хранить, лелеять, оберегать. Его обучением займутся лучшие чаровики Эргандара, а в редких — повторяю, в редких! — миссиях будут сопровождать лучшие воины, которые не позволят ему пострадать.

Как не позволили мне пострадать во Флаосе? Если бы у Холланда не было на меня планов, к Адальгеру бы вернулась не чаровница-хроновик, а только её голова.

— Что ж, не будет больше затягивать, — нетерпеливо бросил Великий. — Проведём один обряд и сразу приступим к другому.

Ещё один нетерпеливый кивок, предназначенный служителю духов, и тот вышел из полумрака. Встал передо мной, позвал моего брата:

— Шейр Ноэро, подойдите.

Рифер бросил на меня взгляд, красноречивее любых слов говорящий о его чувствах, и я кивнула. С болью в сердце и ненавистью к Адальгеру.

— Возьмитесь за руки, а вы, шиари, повторяйте, — скомандовал жрец. Его лицо, изборождённое морщинами, так похожими на старые шрамы, казалось уродливым и, наверное, могло бы принадлежать какому-нибудь джару. — Слово за словом. Произносите спокойно и чётко.

Я сжала холодные пальцы брата и услышала еле слышное, пронизанное болью и отчаяньем: