— Извини, что обманывала тебя, — тихо сказала я. — Так надо было. Мало кто знал обо мне правду.

— Всё в порядке, госпожа. — Собрав бинты, что с меня срезала и что представляли собой не самое приятное зрелище, она поднялась с коленей. — Я многого не понимаю, но точно знаю: всё, что вы делали, вы делали ради семьи. Вы всегда…

В дверь постучали, и Морри умолкла. Сказав, что с уборкой закончит позже, оставила меня наедине с едой и Тессой. Быстро позавтракав и приняв вожделенное снадобье, я стала осторожно одеваться. Уже когда тётя застёгивала мне пуговицы мундира, тщательно выстиранного, но, увы, испорченного, в дверь постучал генерал. Словами не передать, как сильно обрадовалась, увидев его живым-здоровым и без кандалов. Несмотря на все его обещания, я боялась, что под воздействием эмоций Вейнанд наделает глупостей. Одну большую глупость, которая могла стоить ему свободы или даже жизни. Хотя, может, от Стейрода остались лишь одни угольки, вот у Эскорна и не вышло ничего натворить.

Эта мысль обожгла сильнее, чем мазь животворца. Только не рану, а сердце. Я резко вдохнула и постаралась улыбнуться генералу, но улыбка со стороны наверняка смотрелась, как болезненная гримаса.

— Пора возвращаться в академию, — сказал он, окидывая меня быстрым, но внимательным взглядом. — Сможешь набросить иллюзию?

Неуверенно кивнув, спросила:

— А как же Рифер?

— Он уже в Кальдероке. Сидит в своей комнате. Дежурные у ворот сменились, поэтому никто не поймёт, что в Кальдерок вернулось два Рифера Ноэро.

— Хорошо.

Пока накладывала иллюзорные чары и закутывалась в длиннополый плащ, Вейнанд продолжал вводить меня в курс дела:

— С Вентурой мы всё уладили. Шиари Имада пришла к нему и отпросилась от твоего лица, сославшись на боли, которые… эм-м… раз в месяц испытывает каждая девушка и молодая женщина.

— Эм-м-м… — только и смогла эхом повторить я.

А генерал неожиданно улыбнулся:

— Такие откровения явно смутили почтенного шейра, и он отпустил её без лишних вопросов и недовольства.

Вот так просто?

— Этим же предлогом ты воспользуешься, чтобы избежать тренировок.

— С вами? — уточнила зачем-то.

— Со мной и Дермонтом, — сказал Вейнанд и тут же великодушно предложил: — Если хочешь, я сам ему скажу.

Про мои деликатные дни? Вот ещё!

Теперь щёки горели не меньше, чем мой несчастный бок под одеждой.

— Я сама у него отпрошусь.

— Как знаешь, — не стал настаивать оборотник, после чего добавил, что стоит поторапливаться.

Попрощавшись с тётей, шепнувшей мне на прощание, чтобы не ссорилась с братом (как будто не понимает, что тут без вариантов), я с помощью генерала забралась в экипаж. А когда карета тронулась, озвучила вопрос, что не давал мне покоя: