Вейнанд оглядел тесное помещение, невольно возвращаясь мыслями к Лайре. Несколько недель она делила эту каморку с мужчиной. Ладно, не с мужчиной — мальчишкой, но легче от этого не становилось. Порой он ревновал её к Торнвилу. Даже теперь, будучи собой, она проводила с ним почти всё свободное время, и никто не возражал. Они ведь друзья. Одногруппники. Ходят вместе на занятия, вместе занимаются вечерами. В то время как он, тот, кому она так нужна, вынужден довольствоваться лишь короткими тренировками. Мимолётными взглядами, редкими прикосновениями… Опять же лишь во время джаровых занятий. Таких мгновений было ничтожно мало, и он никак не мог заставить себя смириться. Выжечь из сознания мысль, что она навсегда останется чаровницей Великого.

И никогда не будет его любимой.

— Вы хотели поговорить… — несмело нарушил Рифер затянувшееся молчание.

Заставив себя перестать думать о другой Ноэро, Вейнанд опустился на край кровати и посмотрел на кадета.

— Хотел. Об ошибках, которые ты продолжаешь совершать.

Не сдержавшись, Рифер закатил глаза и нервно выцедил:

— Аеё ошибки вас не смущают? Не смущает, что она всё и всегда решает за меня!

— Наверное, потому что ты не способен принять ни одного серьёзного решения, — жёстко парировал Вейнанд. — Сбегать — это не решение. Это проявление слабости, на которую ты, как мужчина, как глава рода, не имеешь права.

Нервно захлопнув книгу, Рифер скривился, а потом, уже без прежнего запала, пробормотал:

— Я испугался гнева императора. Что бы Лайра ни говорила, он бы меня наказал!

— А гнева императрицы ты не боишься? Не боишься, что следующий её убийца до тебя всё-таки доберётся? Но даже не в этом дело, — не дав мальчишке вставить и слова, продолжал Вейнанд. — Тыобесчестил принцессу. Тебе предложили исправить ошибку, в той мере, в какой её вообще можно исправить, но ты, вместо того чтобы взять на себя ответственность, выбрал путь подлеца и труса.

— Я… я не знал, кто она… — сначала краснея, а потом бледнея, пролепетал Ноэро. — Когда мы познакомились…

— Какая разница? Рифер! — Вейнанд с трудом справился с желанием схватить его за плечи и хорошенько встряхнуть, а лучше — сразу врезать. — Принцесса, крестьянка, обычная горожанка… Какая, к джарам, разница⁈ Она же не шлюхой в борделе притворялась! Тебе хватило совести с ней спать. С глупой шестнадцатилетней девчонкой. Так имей же храбрость посмотреть последствиям в глаза!

Так и хотелось добавить, что покойный фельдмаршал от такого сына уже давно бы отрёкся. Но он сдержался, хоть и было непросто. Вместо жёстких, но таких искренних слов поднялся и бросил: