Нет, так нет, все остальные здания, что строить нужно в Студенцах, будут тоже обычные срубы. А вообще бригада плотников подобралась работящая. Они в лапу за день избушку на курьих ножках срубили. Чуть за первый день не успели крышу доделать.

Пётр Христианович сначала решил вообще здоровущий ход конём сделать. Поставить перед избушкой ведьмы не простое крыльцо, а волшебное. Чтобы посетители икать начинали, ещё ведьму не узрев. Ничего особо сложного нет. Выкопал под крыльцом яму, разместил там систему противовесов, наступил на площадку, за рычаг дёрнул и тебя на метр вверх прямо к порогу помост поднимает. Потом перехотел. Ну, перед кем тута форсить? Кто в его Студенцы приедет гениальным механикусом восхищаться. Крестьяне из Нежино за травками по привычке. Так не в коня корм. Крыльцо сделали, но по заветам сказителей со стороны леса. Типа:

— Повернись избушка к лесу задом, а ко мне передом.

— Хрен тебе Иван не царевич. Сам прогуляйся.

Или лучше так.

— «Повернул избушку, ух, разбудил старушку! Стояла себе задом, так ему, видите ли, не тем фасадом! ... — И не жди от меня подмоги — уноси скорее ноги »!

Нежино встретило заливистым собачьим лаем. Пётр Христианович с собой привёз молодую суку Брунгильду. По словам немца — управляющего можно и её за пятьсот рублей продать. Но это если купят, а так рублей за триста. Да и ладно, не жили богато … Ему нужна медицина. Нужно ведьме ученицу найти, и деньги тут — второстепенное.

Николай Николаевич опять попытался графа заманить наливочку пробовать, но Пётр упёрся. Понимал, что зря, у захорошевшего хозяина легче Василису Преблудную получить, но это же потом опять утром с похмелья маяться.

— Брунгильду на Василису, Лукерью и Гнедка? — дедок стал бакенбарду на палец накручивать. Хорошие такие бакенбарды. Вот, есть же усы будёновские, а тут чьи бакенбарды, можно им смело имя соседа присваивать курдюмовские.

Гнедок был конь. Чего уж — был. Есть. Конь не может не есть, вот и сейчас сено жевал. Огромный. Агромаднейший! Не Першерон и даже не Фриз. Однако — здоровущий гад. Скорее всего, не чистокровный. Есть сейчас в России такая порода лошадей — битюг. Или правильнее Битюг. Вообще — это название реки в Воронежской губернии. Там крестьяне скрестили разных немецких коняжек со своими посконными и случайно получили эту не определённую точно породу лошадей. Строгого стандарта нет, так как селекция народная, и вскоре её ещё всякими орловскими рысаками и фризами разбавят и вообще потеряют. Но вот пока есть. И это довольно приличный её представитель. Рост в холке не менее метра восьмидесяти, сам тёмно-тёмно-коричневый, почти вороной. А грива рыжая и ноги мохнатые, как у фризов, даже ещё мохнатей, прямо, как у монгольских диких лошадок. Брехту он ещё в первый день посещения Нежино понравился. Конь был старенький, ну ещё пару лет протянет. Так ничего тяжёлого таскать Пётр Христианович его заставлять и не собирался. Наоборот, жить будет на вольных хлебах в тепле и сытости и фризок окучивать. Удовольствия сплошные.