— Да. Это я.

— Это Наташа… Наташа Ермакова. Мы… недавно сбили тебя на машине с дедушкой. Узнал?

— Узнал, — улыбнулся я. — Привет, Наташа. Рад тебя слышать.

— Я… прости, что так. Просто… я переживала за тебя. Ты так странно себя вел. Ничего, что я на «ты»? Потом убежал. Я нашла твой номер по справочнику — по фамилии. Надеюсь, не отвлекаю тебя от чего-то важного?

— Нет, всё в порядке, — я улыбнулся, вспомнив эту девушку. — Спасибо, что нашла. Правда. Очень приятно.

Повисла неловкая пауза. Девушка явно стеснялась, и я подумал: а чего я молчу? Чего теряюсь? Нужно брать инициативу в свои руки!

— Слушай, — предложил я. — А давай встретимся? Ну, может, в кино сходим сегодня?

Снова пауза.

— В кино? — я услышал, как она тихо выдохнула. — Да. Почему бы и нет.

— Отлично, — сказал я. — Тогда… скажем, в шесть? У «Экрана» на Кировской.

— Договорились. Я буду.

— Ну и отлично! До встречи.

— До встречи, Саша.

Я медленно повесил трубку. Мать выглянула из кухни:

— Девушка?

Я кивнул, не сдержав улыбки.

— Да. Зовут Наташа. Мы… с ней случайно познакомились.

— М-м… — она улыбнулась и уже из кухни крикнула: — Смотри у меня. Только чтобы приличная была. И вообще, об институте больше думай, а не о девочках! Экзамены скоро!

Верно. В этом году я поступлю в технический институт, и буду мучиться пять лет, осваивая тонкости ненавистной профессии, а потом всю жизнь ходить на работу, как на каторгу. Ну не лежит у меня душа к технике! Я всегда хотел стать журналистом.

«Так ведь я могу всё изменить! — подумал я. — Такой шанс! Мне дана еще одна жизнь. Я могу начать всё сначала!»

В прихожей я внимательно посмотрел на своё отражение в зеркале. Светлая рубашка с коротким рукавом, тёмные брюки, волосы приглажены мокрой расчёской.

Красавец!

Я надел сандалии и открыл дверь.

— Ты куда это? — удивилась мать. — Только пришел и опять убегает.

— Я гулять!

— Сашка, смотри у меня, — она покачала головой и погрозила пальцем. — Отец опять ругаться будет. Про институт помни.

— Я помню. Только… — я прикусил язык, едва не проговорившись о принятом решении изменить выбор профессии.

Портить настроение ни себе, ни ей мне сейчас не хотелось.

Потом скажу насчет института, что в него поступать я не собираюсь. Отец конечно разозлится. Даже кричать будет. Но я принял решение. Так будет правильнее.

В подъезде было прохладно и пахло известью, пылью и чем-то металлическим.

Дверь квартиры напротив была распахнута настежь, и на лестничной площадке суетились люди, перетаскивая какие-то коробки, сумки, свернутую дорожку ковра, обёрнутую шпагатом.

— Осторожно! — кричал кто-то внизу. — Держи! Держи за край!