— Спасибо, Александр… — тихо сказал он. — А то я что-то… растерялся.
— Всё в порядке.
Я обернулся. Наташа смотрела на меня. Но теперь в её взгляде было не просто сочувствие или вежливый интерес. Там было что-то другое — неожиданная теплота, уважение… и, возможно, лёгкий восторг. Как будто я внезапно оказался совсем не тем, кем она считала меня минуту назад.
Она не отвела глаз, наоборот — словно изучала. Сначала взглядом пробежалась по моему лицу, потом — по осанке, по жестам. Её губы чуть дрогнули в сдержанной улыбке.
— Что? — спросил я.
— Знаете, — сказала она негромко, — я сначала подумала, что вы… ну, странный. Слишком растерянный, будто с луны свалились. А сейчас смотрю — вы очень даже… не с луны.
— А откуда же? — спросил я, чуть улыбаясь.
— С места, где за себя и за других постоять не боятся.
Я ухмыльнулся. Молодая еще! Не знает, какой на самом деле мир!
— Пойдёмте, Александр, — дедушка уже открывал дверь «Жигулей». — Присядьте. Нужно отдышаться, и вообще, может воды… Или даже чаю. У меня термос как раз имеется… свежего заварил сегодня, с ромашкой.
Я кивнул и пошёл за ним. Наташа двинулась следом. Мы подошли к машине, и я уже взялся за дверцу, но… на секунду замер. Повернулся к боковому зеркалу. Всего лишь мельком — проверить, нет ли следов удара, ссадин, чего-то еще.
Взглянул — и замер как вкопанный. И даже дышать перестал от увиденного. В отражении… Нет, там был не чужой человек. Вполне знакомый. Там был я.
Но только лет на сорок — сорок пять младше самого себя…
Глава 2
Только когда смотришь на себя молодого, осознаешь, как быстро летит время. А еще как сильно постарел, как много не успел в своей жизни…
Вот и сейчас я смотрел в зеркало и думал обо всем, но только не о том, почему я отражаюсь молодым. Видимо шок был настолько сильным, что последние капли рационального мышления растворились в голове.
— Александр… — мягко сказала Наташа. — Все в порядке? Вы просто замерли…
— Я… все в… порядке… — выдохнул я, с трудом отрываясь от зеркала.
Это прикол какой-то что ли? Программа «Розыгрыш»? Тогда как они с зеркалом так ловко придумали?
Я вновь взглянул на себя. Моргнул. Скривился. Повернул голову — влево, вправо. Отражение сделало то же самое.
— Александр…
— Я… я лучше пойду…
И не дожидаясь ответа, направился прочь. И сделал это весьма вовремя, потому что готов был прямо сейчас заорать во все горло — настолько велико было мое состояние растерянности и шока.
Шел, не разбирая дороги. Просто уходил — подальше от людей, от гудков, от голосов, от «Жигулей».
Что, черт возьми, произошло? Я же умер. Меня подстрелили. Я видел белый свет, чувствовал, как кровь заполняет легкие. А потом — этот город, пыльный асфальт, советские вывески, пятиэтажки, газировка в граненом стакане…