— … дисплей… но где его взять? Телевизор «Электроника» целиком не запихнешь… — он провел рукой по лицу, оставив на щеке след от графита. — И клавиатура… кнопочная… контакты должны быть… упругими, долговечными… или сенсорная? Но это уже из области…
Он замер, уставившись на свой чертеж. Потом медленно поднял голову и увидел меня. Его взгляд был остекленевшим, отсутствующим, он смотрел сквозь меня, все еще находясь в мире конденсаторов и резисторов.
— А… Саша… — он моргнул, пытаясь вернуться в реальность. — Ты… это… насчет твоей статьи…
— Да, пап? — я сделал шаг вперед.
— Там насчет размеров, — он ткнул пальцем в чертеж. — Ты написал «карманный». Но карман карману рознь. Имеется в виду нагрудный карман пиджака? Или штанов? Потому что, если штаны, там вообще экстремальные условия по вибрации и механическим воздействиям. Или это будет устройство с ремнем, как портативный магнитофон? Надо определиться.
Я смотрел на него, на его серьезное, озабоченное лицо, испачканное чертежной пылью, и не мог сдержать улыбки.
— Думаю, сначала, как телефон-чемоданчик, только маленький, — осторожно сказал я. — А потом уже до кармана докрутим.
Отец хмыкнул, снова погружаясь в расчеты.
— Чемоданчик… Это уже полегче. Место для аккумулятора есть… Антенну выносную можно… — он снова что-то забормотал, отвернувшись ко мне спиной.
Мама, стоявшая у меня за плечом, вздохнула — то ли с облегчением, то ли с тревогой.
— Ну вот, опять его понесло. Теперь до полуночи не оттащишь. Иди ужинать, Саш, остыло все уже.
Я кивнул и пошел на кухню, оглянувшись на отца. Он снова склонился над своими расчетами, целиком уйдя в мир, который всего сутки назад называл «блажью» и «гаданием на кофейной гуще».
Я понял, что только что одержал самую важную победу. Не в газете, не над председателем-вором. Я достучался до самого главного своего скептика. И он не просто сдался. Он взял в руки карандаш и пошел в атаку на будущее.
Глава 13
Николай Семенович сдержал свое слово, статья вышла уже в середине сентября. Ну, конечно, не с той остротой, к какой я привык там, в будущем, но… для восемьдесят третьего года и это был прорыв! Хотя, казалось бы, и что там такого? Ну, покритиковали зарвавшегося председателя, так, слегка. Даже уголовное дело не возбудили — сочли доказательства недостаточными. Гога, естественно, свидетельствовать против Евшакова отказался, а фотографии были такого качества, что в прокуратуре, как рассказывал потом главред, лишь покачали головой. Так что с точки зрения закона председатель оказался чист…
Однако, по партийной линии Евшаков получил знатного «строгача» и слетел со своей должности белым лебедем! Или черным… Или вообще, хромой уткой. Как бы то ни было, но слетел, и это уже была — победа! Правда, бывшего председателя просто перевели в замы… Да и этого-то могло не быть.