Так… уже не так и много осталось!
— Люблю волчок, забаву детства!
Всего-то ничего…
Его вращенье — чародейство!
Хорошая все-таки группа «Круиз». Не какой-нибудь там ВИА!
Черт!
Уронил все-таки… Василий, блин, Алибабаевич, нехороший человек! Хорошо, не на ногу.
— Эй, ты что там звенишь? — в подвал, одергивая синий рабочий халат, спустилась Людмила Ивановна. — Ого! Уже перетаскал, что ли? Ну-у, молодец! Тебя как звать-то, запамятовала?
— Александр! Саша, — напомнил я со всей возможной любезностью.
Завхоз рассмеялась, колыхаясь всем своим кругленьким телом:
— Ну, что, Александр-Саша… Пошли чай пить — заслужил!
Увы, чаю попить не удалось.
В уборной, у раковины, перехватил высокий растрепанный парень в голубых вельветовых джинсах «Риорда». Сергей, кажется.
— А, вот ты где! Тебя в отдел кадров требуют.
— В отдел… кадров?
— Ну, в канцелярию… Тут, на первом…
— Сашка, да где ты там? — это уже кричала Людмила Ивановна.
— Я тут, — ответил я. — Иду, сейчас буду. Ставьте чайник.
— Да какой чайник? — отмахнулась она. — Беги скорее в отдел кадров. Тебя там Горгона спрашивает. Злая, как черт.
Глава 5
Честно говоря, я растерялся и тут же обрадовался. Наверное, все же оформят. Пусть на первых порах даже и грузчиком. Главное, зацепиться. И с Сергеем этим неплохо бы задружиться, все же журналист.
— Меня Сашей зовут…
— Сергей, Плотников, — парень улыбнулся. — Ладно, иди. Потом поболтаем. Мне еще статью писать… Ох!
— Сложно? — я все же не выдержал, проявил сочувствие, слишком уж озабоченным выглядел новый знакомец, словно загнанная лошадь.
— Сложно? — удивился Плотников моему вопросу. — Да смотря что… Я ведь репортер, очерками мало занимался. Репортажи — мое! А вот все прочее…
Очерки, репортаж — это все для меня звучало пока, как что-то инопланетное. Журналистика двадцать первого века все-таки разительно отличалась и стилем, и подачей информации, и видом.
— Ну, ты иди, иди — Сергей поторопил меня, передернув плечами. — Горгона ждать не любит!
— Горгона?
— Вообще-то она Ронькина Надежда Абрамовна. Документовед и ответственная за кадры, — он загадочно улыбнулся и подмигнул. — А почему Горгоной прозвали, сам скоро поймешь. Ладно, ни пуха!
— К черту…
Идти недалеко, первый этаж, но я едва передвигал ватные от усталости ноги.
Осторожно постучав, я просунул голову в приоткрытую дверь:
— Можно?
Горгона подняла голову, и её «Бабетта» угрожающе качнулась. Я думал, что, такие начесы с тугими валиками на затылке вышли из моды лет этак пятнадцать назад… а то и все двадцать. А вот ведь сидит — Брижит Бардо, блин…
— А! Явились!