— Саш, наконец-то! Иди ужинать, все остыло! — крикнула мама из кухни.
Я бросил портфель под кровать в своей комнате, и пошел мыть руки. Лицо в зеркале было бледным, глаза расширены от адреналина. Я плеснул холодной воды в лицо.
И в этот момент зазвонил телефон.
Мама сняла трубку в прихожей.
— Да?.. Александра?.. Да, дома, только пришел… Подожди, я позову. — Она прикрыла трубку ладонью. — Саш, тебя. Девушка какая-то.
Облегчение волной накатило на меня. Наташа. Я взял трубку.
— Алло, Наташ?
Но в ответ послышался не ее мягкий, собранный голос, а совсем другой — напряженный, с легкой хрипотцой и знакомой мне дерзкой ноткой.
— Это не Наташа, — холодно сказала Метель. — Это я.
В голове все перевернулось. Последний человек, от кого я ожидал звонка сейчас.
— Метель?.. То есть Марина? — я сглотнул, пытаясь совладать с внезапно пересохшим горлом. — Что случилось?
— Это я должна у тебя спросить, — ее голос звучал странно: не зло, не угроза, а скорее тревожное недоумение. — У тебя все нормально? Ничего не произошло?
Я замер, прижимая трубку к уху. За окном, в темноте, все так же стояла та самая «Волга».
— В смысле? — выдавил я. — Вроде… нет. С чего ты взяла, что у меня могло что-то произойти?
— Тогда почему мой отец вдруг ни с того ни с сего начал интересоваться тобой?
Глава 21
Темно-бордовая «Волга» затаилась во дворе, словно охотник в засаде на хищного зверя. И этим зверем был я! Это меня они выслеживали…
— Молчишь? — в трубке вдруг послышался смех. — И правильно делаешь! Я и не собиралась по телефону… Встретимся завтра в шесть, в парке. Ты знаешь, в каком. Обсудим.
Сказала, как приказала и, не дожидаясь ответа, бросила трубку. Знала, что приду.
А «Волга» все стояла… и от этого было как-то противно. Если это КГБ, то кто инициатор слежки? Серебренников? Очень может быть! Или… Виктор Сергеевич, отец Марины и, вероятно, шпион, заметил меня во время съемки? Ну-у, тогда вряд и б он подключал КГБ! Значит, все же Серебренников… Тогда чего бояться? Поговорили же с ним очень даже хорошо. Мог бы сразу сказать, чтобы я не совался куда не следует. Однако же не сказал.
Странно. Все очень странно.
И все же, все же, эта гадская «Волга» сильно действовал на нервы. Казалось, сидевшие в машине люди видят каждый мой шаг, читают все мои мысли. Да-а, так и до паранойи недалеко!
Кто-то стучал по батарее. Хм… Кто-то? Да снизу же, Серега Гребенюк! Звал в гости, видать, достал новенький диск… или записи.
Ну, что же? Почему бы нет? Все равно тошно.
— Мам, я к Серёге, — крикнул я из коридора.
— Мёдом там, что-ли намазано, — недовольно укорила мама, выходя из кухни и вытирая руки о фартук.