Вернулся и старший, Владимир. Стали себе жить все там же, на хуторе. С семьей вот, правда, у братьев не складывалось — Володя сильно болел, а за Михаила ни одна деревенская девка не шла, уж больно у него репутация гуляки была.
Время шло, умерли родители, за ними упокоился и Владимир. Оформлять смерть надобно было ехать в район. И вот тут Михаил и сообразил, какие перспективы перед ним открываются! В плане льгот и прочих денежных выплат.
Паспортов в те времена в деревнях практически не было, обходились свидетельством о рождении да справками из колхозов. Так что, был Михаил Савельевич, стал Владимир Савельевич, уважаемый всеми ветеран, имеющий право и на военную пенсию, и на льготы. Правда, пришлось переехать. Но, постепенно забывалось все, старики уходили…
— Баба Глаша! — выслушав, ахнул я. — Так это ж надо… Все рассказать! В милиции в КГБ!
— Не-е, милай! Никуда я не пойду, и ничего говорить не буду. Дело давнее. А я по сто пятьдесят восьмой двадцать лет отсидела…
Я шел домой потрясенный. Кругом расстилался частный сектор — избы, заборы, огороды. Почти деревенские улицы утопали в пыли. Срезая путь, я свернул на одну из таки улочек, спокойную и тихую…
Показалось — позади заурчала машина.
Я оглянулся. Светло-голубой «Москвич» с квадратными фарами, набирая скорость, летел прямо на меня!
Глава 6
Какого черта⁈ Он что, с ума сошел⁈
Ни влево, ни вправо не уйти — заборы и плотные кусты. И я изо всех сил рванул вперед.
Выскочив за угол на другую улицу, едва не оказавшись под колесами автомобиля, я прижался к забору и попытался отдышаться. «Москвич» проскочил мимо, раздался пронзительный визг тормозов. Водитель дал заднюю, вернулся к повороту, крутанул руль. Машина задрожала от перегазовки, рванула опять на меня.
Хватило одного взгляда, чтобы понять, Михаил не шутит. Его цель я, и он не намерен рисковать. Видимо испугался, что я раскрою его тайну. А я так и сделаю. Если жив останусь…
— Эй, ну стой! — крикнул Михаил в открытое окно, перекрикивая шум мотора. Глаза мутные, губы растянуты в пьяной ухмылке. — Иди сюда, поговорим!
Нормальные у него разговоры! Я сделал шаг в сторону, и перемахнул через забор. Он тут же ударил по газам и на полной скорости чиркнул по тому месту, где я только то стоял.
Опять визг тормозов и грохот металла. А потом пьяный крик и мат. Я выглянул из- за покосившегося забора.
Михаил не справился с управлением и влетел носом в тополь, весь передок смят, пар валит из-под капота. Дверь распахнулась, Михаил вывалился наружу, и хватаясь за дверцу машины пытался подняться. Выглядел он печально, лицо и руки посечены осколками, глаза превратились щёлки. Лоб разбит.