Они быстро закончили. Человек в плаще сунул конверт в свой портфель, кивнул и быстрыми шагами зашагал в противоположную сторону. Виктор Сергеевич, проведя рукой по лицу, словно смывая с себя напряжение только что завершенной сделки, подняв лицо к небу остался стоять на тропинке.
Получилось! У меня есть неоспоримые доказательства. Кадры на плёнке, на которых запечатлен момент передачи агенту государственных документов высокопоставленным чиновником. Я поймал его с поличным.
Эйфория ударила в голову, горячей и опьяняющей волной. Получилось. Все получилось! Теперь у меня есть рычаг. Теперь я могу…
— Интересные кадры получаются? — раздался спокойный, почти ленивый голос прямо у меня за спиной и чья-то рука властно легла на плечо.
Глава 19
— Ну, так много уже наснимал?
Я резко обернулся…
Это был «Леннон», парень из тусовки, что вечно ошивалась в сквере.
— Черт побери! — облегченно выдохнул я, ожидая увидеть какого-нибудь типа в сером плаще с пистолетом. — Ты чего тут, как тень отца Гамлета, один?
— Ты прав, Сань! Один… — тряхнув длинными волосами, «Леннон» поправил очки. — На душе погано, выпить хочу, ищу компанию. Но, вот, похоже, нашел!
Расстегнув рукав джинсовой куртки, парень вытащил оттуда бутылку «Агдама» за два рубля шестьдесят копеек:
— Агдам Задурян! Дринкнем? Во-он, на скамеечке… У меня и конфеты есть, «лимончики».
Пить я отказался, сославшись на дела. Просто тряхнул фотоаппаратом:
— Сам видишь, на работе я, задание редакционное выполняю! Городские пейзажи снимаю, а сейчас вернусь в редакцию, очерк писать буду.
— Ты б лучше девок снимал, — хмыкнув, посоветовал Леннон. — Полуголеньких. Ла-адно, уж придется одному… Ну, бывай.
Махнув рукой, парнишка обиженно скривился и уселся на скамейку. Насупленный, взъерошенный, тощий, он чем-то напоминал нахохлившегося воробья, сидевшего у грязной лужи. Тусовщик, блин. Толстый свитер, курточка из серой болгарской джинсы, выкрашенная грязно синей краской, джинсики тоже так себе. Кажется, даже «Тверь». Да, точно «Тверь»! Только сзади пришит фирменный лейбл, кусочек кожи с гордой надписью «Леви Страусс». Такие лейбаки продавались на толкучке по пятёрке… или нет, по трёхе даже. Да уж, не из богатеев мальчик… Не как Метель и все прочие из их тусы. Почему он с ними? Нравится быть с «золотой» молодежью? А, с другой стороны, если не с ними, так с гопниками, в провинции другого-то пути нет. Так уж лучше с Метелью.
Ишь, один пьет. А ведь компанию любит. Значит, что-то случилось. Зачем я его отшил? В моей битве за будущее каждый свой человек имеет вес! Лишних не будет, это точно.