Хмыкнув, я подхватил газеты, и подошел к ларьку:
— «Зарю» заказывали? Принимайте!
Продавщица, симпатичная блондинка лет тридцати, распахнула дверь и расплылась в кокетливой улыбке.
— Ой, какие у нас нынче грузчики! Симпатичные! Вон туда клади, в угол… Ведомость давай…
— Извините, я у вас тут «Кругозор» видела…
Черт! Наташа! Я быстро присел, стараясь растворится в тесном пространстве.
— «Кругозо-ор»? — озадаченно произнесла продавщица, заглядывая под прилавок.
— Ну, вот он, вверху, — уточнила Наташа, показывая пальцем на верхнюю полку стеллажа с журналами. — Со стогом сена и молодежью…
— А, вижу, — продавщица пнула меня, чтобы я не путался под ногами и достала журнал. — Рубль пятьдесят. Но это старый, июньский.
Пока Наташа рассчитывалась, я попытался выползти из киоска, но не тут-то было…
— Саша? Ты? — сунув журнал в авоську, удивленно воскликнула Наташа. — А я поначалу тебя и не узнала… Хотела «Юность» купить — нету. Смотрю, «Кругозор». Тут Антонов, «Крыша дома твоего», Джанни Моранди… А ты? Ты как здесь? И…
— А я работаю!
Чего уж теперь, признался!
— В газету, в «Зарю» взяли.
Девчонка ахнула:
— Так это же здорово!
— Пока, правда, экспедитором…
— И ничего! Надо же с чего-то начинать, — синие глаза восхищенно вспыхнули. — Так ты что же? Все же решился? Отказался поступать? И журналистику выбрал?
Я пожал плечами:
— Выходит, так…
— Молодец! Вот это да! Сам свою судьбу строишь. Смелый.
Какая она все-таки славная девушка.
— Наташа, а давай сегодня вечером в кафе посидим? Ну, в «молодежке», знаешь?
— На Кустодиева?
— Ну, да.
— Заметано! Давай, часиков в шесть. Там, в сквере, и встретимся…
* * *
Вечером мы с Наташей сидели в молодежном кафе. Ели мороженное, пили молочный коктейль, разговаривали. Из динамиков под потолком пел Юрий Антонов:
Жизнь играет с нами в прятки,
Да и нет — слова-загадки,
Этот мир, этот мир, дивный мир.
Я делился с Наташей дальнейшими планами, потому что с кем же еще, как не с ней? Друзья все разъехались поступать, теперь не скоро встретимся. Сосед Серега Гребенюк укатил со своими пэтэушниками на рыбалку. Гребенюк… н-да-а…
Наташка слушала меня раскрыв рот от восхищения, и я, что называется, распушил хвост.
— И вот, я напишу статью вместе того растяпы — начал я хвастливо и осекся.
Как-то некрасиво получается. «Я вместо растяпы Плотникова». Выходит, я его подставляю? Да так и есть! Он, профессионал, не смог, а я, только-только из-за школьной парты, смог… Нет. Начинать карьеру с ходьбы по чужим головам мне как-то не очень хотелось. И что тогда делать? Как быть? Этой мыслью я поделился с девушкой.