— Садись… — обернувшись, он кивнул на диван. — Сейчас… сеча-ас… Ага! Вот оно! Как говорится, есть обычай на Руси ночью слушать Би-Би-Си!
Наконец, послышался отдаленный знакомый голос, словно вынырнул откуда-то из другой Вселенной:
— Добрый вечер друзья! Наша сегодняшняя программа посвящена новым альбомам… Почте все виртуозы тяжелого металла… проката в закрома Родины…
Сначала шла рок-хроника, о «Битлз», «Уингс», об алкогольной смерти Джона Бонэма, бессменного барабанщика «Лед Зеппелин»… Дальше волна ушла, и Серега с остервенением закрутил настройку.
— Стой, стой! — подскочив на диване, азартно закричал я, — Вот, только что была гитара! На Блэкмора похоже, да…
— … с пластинки групп «Рэйнбоу»…
— Вот, я же говорил!
— … альбом группы Эй-Си — Ди-Си… рок-высковольтники… не потерять творческой наэлектризованности… не дать голому нерву заплыть жирком благополучия!
— Черт побери! Хорошо сказал, — восхитился Серега. — Ну, Сева!
Потом еще был Майкл Шенкер… ополоумевший гитарист разбивает стекло дорогого «Мерседеса» дорогой же гитарой… Тяжелый рок, это музыка угнетенной молодежи…
И в конце «Блэк Саббат» с Гилланом… Ну-у, так…
Хорошая была передача, что и говорить. Жаль, что в этот раз как-то музыки было маловато… или мне просто показалось?
Прежде чем вернуться домой, я спустился вниз, к почтовым ящикам. Может, «Юный техник» пришел или там «Смена» с хит-парадом, вечером-то забыл заглянуть. Ни журнала, ни газет, увы, не было. Лежала лишь какая-то официальная бумага… На мое имя!
Я вскрыл конверт.
Повестка! Повестка из военкомата.
Что, уже? Вроде, рановато еще.
Ага, еще не в армию! Пока только на медкомиссию! Явится завтра к девяти ноль-ноль по адресу Моховая, 10. Ну да, так как раз военкомат. Солидное такое здание, старинное, в четыре этажа.
* * *
— Так-так! — невролог, седенький старичок в белом халате, помахал перед моим носом блестящим молоточком. — Сюда смотрим… Теперь сюда. Голову не поворачиваем! Травмы какие были? Обмороки? Н-да, н-да-а…
Что он там нашел, я не спрашивал, пошел по кабинетам дальше. Еще нужно было пройти хирурга и эндокринолога, а потом терапевта. Народу было не так, чтобы много, но и немало. Такие же парни, как я, шатались туда-сюда по коридору в одних трусах.
Затем председатель комиссии вызвал каждого лично. Войдя, нужно было доложить по форме, как именно, указывалось на табличке, висевшей на двери кабинета.
— Товарищ председатель комиссии, призывник Воронцов…
— Ага, призывник Воронцов, — прочитав результаты обследования сказал он. — Что-то не нравится мне ваша голова! Точно, никаких травм не было? Каких-нибудь там падений?