о — … я боюсь быть счастливой, потому что потом наступает прозрениеп.

о — боюсь испытаний, потому что появляется дикое желание всё бросить и уйти в поисках другой судьбып.

Мысль, что уйти не получится, она вдруг пронзила своей жёсткой реальностью. Невидимые нити привязанностей, становившиеся стальными канатами, они очень прочно удерживали меня, не позволяя даже мысленно совершить предполагаемое.

А ведь всё прежде всего начинается с мыслей. Они подтачивают исподтишка и раскачивают прекрасное: внутри, выросшее словно вековое дерево из личной уверенности, а ещё, возможно, из неопытности и осознания своей исключительности. Расшатывают, давая возможность сомнениям прорастать удивительными всходами прямо на коре этого прекрасного дерева.

Как же называются эти создания, что живут на теле других?

Не торопитесь с терминами, мои уважаемые читатели, ведь и орхидеи запускают свои корешки в чужое. В природе, конечно.

Не так всё однозначно во Вселенной.

И всё же — смогу ли я лишить дочь вновь обретённых бабушки и дедушки? Ведь она успела подарить им укромный уголок в своём маленьком сердечке.

Я замечала, что порой даже Жданка бесконечно занимающаяся перебиранием вещей в гардеробе и наведению порядка в каютах украдкой вздыхала о малютке, которая опять пропадала у мадам Эффи. К ним в свободное время, конечно же, приходил капитан судна и они были счастливы. Будто объединяло этих троих что-то. Возможно, тайна, которую мне предстояло только узнать.

Впрочем, они готовы были делиться своими ощущениями со всеми. Другое дело готова ли я, стать частью всего этого?

Метания. Мысли.

Я не могла сорвать из этой действительности мою Дашу. Конечно, прежде всего её. Она явно была смущена происходящим, но милые ухаживания сэра Энтони Гранта были ей явно по душе. Они часами беседовали в кают-компании, рассматривая старинные карты мореплавателей, конечно же, под присмотром Александры Васильевны.

Я не могла бросить бабушку Алекс. Я не вынесу ни одной её слезинки, причиной которых, конечно же, стану. Это будет слишком тяжёлая ноша.

Всё изменилось.

Я не была уже той, что прежде. Вернее, была, и всё же… Я стала в разы вдруг другой.

По-настоящему любимой кем-то.

о — … чего ты боишься дитяп?

о — … прежде всего себяп.

* * *

Его шаги раздавались по пустынному коридору чужой усадьбы. Предметы и вещи в коридоре и комнатах. Будто жители, населявшие этот дом в одно мгновение, исчезли, оставив всё как есть. Ярость разгоралась диким пламенем.

Непокорённая.

Те ночи с ним наедине, и леди Ц загадка, будто ушедшая глубоко в себя и ожидающая его отъезда как освобождения. Не склонившая голову ни перед ним, ни перед его старшим братом.