— Я знала, что ты найдёшь картину, они притягивают тебя, творческую и живущую только восприятием прекрасного. Ну а после, в случае опасности, ты должна была найти меня в океане миров и параллелей. Мы всегда были рядом… это старо как сама легенда о покинутом мире. Мы помним сюжеты из своих прошлых воплощений.

— Сны, мне постоянно снятся сны. Даша, это кошмары.

— О прежних жизнях?

— Только об одной, в которой у меня до последней капли выпивает кровь и энергию какой-то безумец.

— Теперь не будут сниться. И ты скоро про них забудешь. Но как только ты вновь встретишь проклятую тобой когда-то душу, они придут в твоё сознание вновь. Не спеши в этой жизни выходить замуж, не спеши отдавать своё сердце и часть души кому-либо. Если его сердце трепетно полюбит тебя, то ты не поймёшь сразу, что за сущность перед тобой. Нужно время. Но не строй иллюзий, он обманет и будет больно вновь. Так было всегда.

— Георг, он будет и в этом времени?

— Надеюсь, что нет.

* * *

Как быстро стемнело. Одно из главных достоинств заката — его спокойствие и загадочность. Кажется, что время замедляется, а окружающий мир замирает в предвкушении нечто большего и неизведанного. С каждой минутой граница между реальностью и мечтой становится всё тоньше, притягивая нас в мир сновидений.

— Здесь будет твоя спальня. Она похожа на мою.

— Эту ночь буду с тобой. Хорошо?

— Оля, в этом доме тебе нечего бояться, дверь заперта, во дворе приказчик Сергей Фомич вон ходит, вернулся с поля. Шорох, из будки глазами сверкает, он не подпустит чужого, его спускают с цепи на ночь.

— Я понимаю, и всё же давай ещё немного побудем вместе, пойдём в твою спальню. Расскажи, как ты высчитала наше прибытие сюда, как этим управлять? А если появятся настоящая миледи Майерс, из Монкстауна, она же баронесса Ольга Андреевна, у которой муж погиб в сражениях с французами и княжна Соколинская Дарья Александровна — дочь отставного гвардии капитана князя Александра Степановича и княгини Веры Ивановны? Что мы будем делать в этой ужасной ситуации?

Улыбнувшись Даша, понимая мой хитрый манёвр, видя, как я снимаю домашнее платье, а затем за ширмой одеваю ночную рубашку, начала разговор с того, что посоветовала снять мне бандаж с живота.

— Ни к чему он тебе сейчас. Ребёнок ещё совсем кроха, величиной с фасольку. Не будет растяжек, я научу, что делать. Снимай, пусть тело отдыхает.

— Даша…

Выйдя из-за ширмы подойдя к ней совсем близко ещё раз, тронула её за руку. Я опять была настороженной, в глазах плескался страх и надежда одновременно. Горло сдавила будто чужая, морщинистая рука.