Ожидая ювелирных дел мастера, я всё продумывала наши дальнейшие действия, не желая быть Даше в ежедневную заботу. Хотелось самой вершить свою судьбу, а не плыть по течению. Хотела самостоятельности для вдовы из Лондона.

Что-то тревожно ускользало в сознании. Мысленно осуждала себя за покорность Георгу. Эти воспоминания дали толчок другим: и неуютные подозрения крепли и мешали своим настойчивым шёпотом. Разглядывая в зеркало свой образ, остановившись взглядом на рубинах в кулоне, я вдруг осознала нечто важное:

— Даша, — говорила осторожно, присев рядом с ней на диван.

— Выслушай меня, мне будто чудится, но такое уже было. Чужой взгляд, словно спину прожигает.

— С какого времени, Оленька?

— Перед самым нашим отъездом началось. А может, и раньше, может, с того времени, как мы ассигнации нашли, и ты мне про соседей наших рассказывала.

— Вот оно что. Ты не молчи никогда, хорошо? Рассказывай мне всё. Твоя интуиция нам в помощь будет большую. Так, всегда было. Мы солдат наймём на службу на полгода, вот и приказчик мне сказал, что подозрения у него есть, что за нами догляд установлен. Не переживай, а бабушке и всем остальным не говори пока ничего. Нам бы только понять, кто его заслал, нужно убедиться, что нецарских это рук дело. Хотя, что в том такого, что мы едем обратно в место своей ссылки? Долги все уплачены и мы, собрав урожай, возвращаемся в своё далеко уже не княжеское имение.

* * *

Он сразу всё про нас понял — оценщик «без содержания». Так, их называли при дворе. И вправду, к чему ему оно, содержание, если у него и так дела в полном ажуре. Об этом говорило всё в нём, и прежде всего взгляд. Цепкий, не отпускающий. Проницательный, будто раскрывающий тайны. Он словно был отражением его души и нёс в себе глубокий элемент осознанного предчувствия; он казалось, тихо рассказывал, что всё знает о нашем странном положении:

«— … князья только титул на словах, всё что осталось от благородного рода — голь перекатная».

Отчего же так вдруг стало, что от него я вдруг напиталась силой и уверенностью, будто выпив до дна этого человека, который, вздрогнув в недоумении, опустил взор. Хотелось ещё, я замерла оттого, что осознала это. По спине разбежались мурашки приятного тепла и наслаждения.

Стараясь не думать о произошедшем, сдержанно вспоминала всё, что рассказывал Георг про алмазы и бриллианты. Подарив мне серьги с крупными камнями первого порядка, он мог об этом часами говорить, восхваляя прежде всего свои возможности.

Итак, ювелир — поставщик, из клана Кеммерер, что обслуживает семью самого генерал-губернатора Москвы, именно так мужчина представился, стараясь больше не смотреть мне прямо в глаза, раскладывал на столе свои инструменты и мешочки.