Месье Людвиг- мужчина без определённого возраста, небольшого росточка с совершенно неухоженными зубами. Улыбка портила ему внешность, и он об этом знал.

Он проникся вдруг удивительным уважением разглядывая нас с Дарьей Алексеевной и его лёгкий поклон стал более уважительным. Он украдкой глаз не сводил с далеко не скромных украшений на мне и Дашеньке и её белозубой улыбки. Хотя больше ничего и не было заслуживающего его внимания, хотя нет… объёмный кошель со множеством отделений в моих руках.

Я отчего-то специально смешала перед выходом золотые Наполеона с серебром России в нём, а затем молча наблюдала за взглядом карих глаз на выкате, который сканировал и оценивал плотность объекта в моих ладонях.

— Ваше сиятельство?

Даша молчала, не сильна она была в таком, хотя, возможно, просто предоставила мне возможность оценить имеющиеся в запасе у нас активы, которые она считала ещё пока только моими.

— Месье Людвиг, я не готова долго вести с вами переговоры, заранее зная курс рубля серебром на сегодняшний день, к допустим золотым франкам. Заметьте, я говорю только про серебро. Мы не берём во внимание бумажные ассигнации.

— Да ваше сиятельство.

Он словно наслаждался моим голосом, но смотрел мимо. А после только на кулон, по-видимому, получая эстетическое удовлетворение от сияния рубинов на моём тёмном наряде.

— Начнём с обмена. Вы не против?

И месье Людвиг будто понял, что от его честности сейчас зависит очень многое. За два наполеондора стоимостью двадцать и сорок золотых франков он выложил стопками серебряные монеты, доставая их откуда-то из-под полы. Карманы у него там нашиты что, ли? Бездонные.

Наблюдала. Спокойно дыша, вспоминая поведение Георга в таких ситуациях и величие бабушки. Смешивала всё в коктейль под названием «высокое родовитое и очень, очень светское поведение».

— Пересчитайте, ваше сиятельство.

Не было льстивой улыбки и ещё чего-то непонятного в нём, он будто чувствовал, что его ждёт удивление, небывалое. И снова взгляд на серьги, что качнулись на Даше. Он был уверен, что очень правильно произвёл обмен.

Итак, триста пятьдесят три рубля серебром — Даша была права, целое состояние для нас.

— Приятно иметь с вами дело, месье Людвиг, вы округлили, как мне показалось стоимость золотых в большую сторону с выгодой для нас. Или пока мы путешествуем, курс изменился?

— Не изменился, ваше сиятельство, нет. Но ведь это не всё миледи? Если вам удобно, мы можем перейти на английский язык.

— Не стоит, месье, я предпочитаю говорить на том языке, на котором говорят мои родные люди; к тому же вовсе не желаю слышать родную речь месье Бонапарта. У меня есть очень чёткое убеждение, что враги, они должны молчать. Как у нас говорят: «хороший враг- это мёртвый враг». Тем более, негоже нам русским, в данный момент говорить на языке завоевателей. А он звучит так часто на улице и в салонах, что я порой забываю, что я в России, мне кажется, что я опять нахожусь проездом во Франции.