Услышав про «Юнкерсы», Дуглас слегка помрачнел — упоминание конкурентов всегда бодрит продавца.

— Но вот цена… — я задумчиво постучал пальцами по столу. — Триста пятьдесят тысяч — сумма серьезная. Мы готовы ее обсуждать, но при изменении условий сделки.

— Каких же?

— Первое. Технологии. Мы покупаем не рыбу, а удочку. В эту сумму должна войти не только «синька» с чертежами самолета. Мы хотим получить полный доступ к вашей производственной культуре. Плазово-шаблонный метод — мы хотим закупить копировальное оборудование и обучить наших инженеров. Методы потайной клепки и точечной сварки.

— У вас чертовски широкий размах! — одобрительно заметил Дональд, выпуская в потолок клуб сигарного дыма.

На это я мог лишь дипломатично улыбнуться.

— Мы хотим построить завод, который будет работать как ваш. Если вы дадите нам технологии, мы подпишем чек.

Дуглас размышлял недолго. В конце концов, продажа технологий в далекую Россию не создавала ему конкуренции на американском рынке.

— Допустим, — кивнул он. — Техническое содействие включим в контракт.

— И второе, — я позволил себе легкую улыбку игрока, который знает прикуп. — Финансы. Смотрите, Дональд: мы оплачиваем разработку новой, более совершенной модели. Широкий фюзеляж, усиленное шасси, спальные места. Это ведь нужно не только русским, не так ли? Уверен, «Америкэн Эйрлайнз» с руками оторвет у вас такую машину.

Дуглас вздрогнул. Я попал в точку — он и сам об этом наверняка думал.

— Вы, по сути, за наш счет создаете свой будущий бестселлер, — продолжил я. — Поэтому я предлагаю справедливое разделение. Вы поднимаете сумму аванса до трехсот пятидесяти тысяч. Хорошо, допустим. В конце концов, я понимаю, что в Америке кризис. Но в ответ на это… мы хотим роялти.

— Роялти? — брови авиаконструктора поползли вверх. — Вы хотите, чтобы я платил вам?

— Чисто символически. Скажем, пятьсот долларов с каждого проданного вами третьим лицам самолета этой модификации. Это справедливо: мы оплатили разработку, мы имеем право на долю от успеха.

Дуглас рассмеялся. Идея платить коммунистам с продаж американским авиалиниям показалась ему забавной и, в общем-то, безобидной. Он еще не знал, что DC-3 станет самым массовым самолетом в истории, и его тиражи исчисляются тысячами.

— Вы жесткий партнер, мистер Брежнев. Но логика в ваших словах есть. Пятьсот долларов с борта отпускной ценой в семьдесят тысяч? Идет! Впрочем, не думаю, что рынок таких машин превысит сотню-другую экземпляров, так что в любом случае я не разорюсь.

«Ох, как ты ошибаешься, Дональд, — подумал я с торжеством. — Ты построишь их больше десяти тысяч. И эти „символические“ пятьсот долларов превратятся для СССР в миллионы золотой валюты».